Фандом: Гарри Поттер. Да, Волдеморт псих, маньяк, садист и тиран… Но, кто знает, может, и зло умеет быть благодарным? История о том, во что вылились некоторые отголоски человеческих чувств у чудовища.
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 1089
— Все вон, — снова не повышая голоса, он заставил вскочить до этого нерешительно мявшихся пожирателей.
Когда дверь захлопнулась за Лейстрейндж, Северус попытался встать, ему претило умирать, как домашней скотине — не поднимая головы. Палочки с ним не было, он проверил это, еще когда очнулся, но все еще оставалась ничтожная надежда на то, что удастся найти ее, осмотревшись вокруг. Не сдержав глухого стона, Снейп встал на колени и быстро обшарил пол рядом. Палочка не обнаружилась, зато Лорд, все это время молча наблюдавший за ним, спросил, не это ли ищет Северус, демонстрируя ее.
— Ты знаешь, мне как раз нужен был «инструмент», — он говорил так, будто бы это другой человек мучил его здесь же несколько часов назад: спокойно, медленно, рассматривая чужое оружие, — я уже начал подыскивать подходящий, но ты ведь всегда знаешь, что мне нужно, не правда ли?
Снейп решил, что эта завуалированная угроза означает предоставление Лордом последнего и единственного шанса объясниться. Северус сосредоточился, вспомнил все, что нужно было сказать, и заговорил, стараясь звучать как можно более уверенно. Его речь лилась беспрерывно на протяжении примерно часа, рассказывая о том, что пришлось перенести Снейпу, чтобы иметь возможность служить повелителю, добывать для него информацию и быть самым преданным его помощником. Он рассказывал и сам начинал верить в то, что говорит: глухое раздражение на Дамблдора теперь напоминало ненависть, а неприязнь к младшему Поттеру смахивала на те чувства, что зельевар испытывал к его отцу.
— Ты рассчитываешь на то, что я поверю, Северус? — Вопрос прозвучал неожиданно, так как весь рассказ Снейпа Волдеморт хранил молчание. Он лишь продолжал крутить в руках чужую палочку, практически не глядя на пытающегося принять более комфортную позу мужчину. Это было достаточно удобно для пытающегося сосредоточиться зельевара. И вот, наконец, профессор поднял взгляд и во второй раз за сегодня окунулся в красные океаны глаз: только сейчас они не приносили боли, лишь умиротворение. Стало так хорошо и спокойно, что расхотелось лгать. Когда ты чувствуешь себя защищенным, ты инстинктивно стараешься быть искренним. Кроме того, эти глаза были достойны только правды, любая ложь оскорбляла бы само их существование. Северус трусливо зажмурился и скороговоркой пробормотал истину:
— Я рассчитываю лишь на то, что Вы примете мою жизнь и верность, милорд.
«Не знаю, почему он не убил меня раньше, но теперь уж точно сделает это, — думал потерявший всякую надежду зельевар. — Я перешел черту, это была непозволительная наглость. Рассчитывать на что-то от него, как будто бы он должен мне, как будто бы я имею на это право, я — уже предавший его однажды».
Темный Лорд порывисто встал и одним движением скользнул к Северусу, который к тому времени уже достаточно уверенно сидел, поджав под себя ноги. Палочка коснулась груди Снейпа прямо напротив его сердца, отчего тот начал мелко дрожать. Волдеморт смотрел на него пристально и в то же время немного рассеяно, он слегка наклонил голову, что можно было бы счесть за признак любопытства, если, конечно, не брать в расчет то, что темный Лорд по сути своей не мог испытывать обычные человеческие эмоции. Под его тяжелым взглядом зельевар попытался было что-то сказать, извиниться или оправдаться, он и сам не был уверен, но смертоносная вещица лишь сильнее надавила на грудь, повелевая оставаться на месте и не делать лишних движений. Северус не посмел противиться недвусмысленно высказанной воле и послушно замер, глубоко вдыхая, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. На одном из выдохов он почувствовал, что палочка больше не покоится на прежнем месте — она уже касалась Снейпа у основания шеи, там, где испуганно билась тонкая жилка, в полной мере отражая душевное состояние хозяина организма. Северус отчетливо ощущал неустойчивость своего положения и думал о том, насколько непостоянны все-таки людские желания и стремления. Еще несколько десятков лет назад вопрос о счастье не поставил бы его в тупик. Снейп был по-настоящему счастлив жить, одно только осознание факта собственного существования заставляло его радостно и совершенно невменяемо улыбаться. Судьба отнюдь не баловала мальчонку: школа, любовь, друзья — все могло бы быть лучше, но в то время он умел восхищаться малым, радоваться тому, что даровала жизнь. А теперь? Разве мог он когда-нибудь подумать, что будет предлагать свою верность Темному Лорду? Невозможно было также предположить, что из худенького ребенка с грустными глазами вырастет мужчина, силе характера которого мог позавидовать практически каждый. И это он стоял сейчас на коленях, чувствуя, как палочка упирается в подбородок, принуждая поднять голову и посмотреть в алую бездну. Волдеморт некоторое время внимательно изучал зельевара, будто что-то выискивая в его глазах, а потом неожиданно просто сказал:
— Хорошо. Я приму их.
Но не отвел ни взгляд, ни палочку, явно ожидая ответа.
Когда дверь захлопнулась за Лейстрейндж, Северус попытался встать, ему претило умирать, как домашней скотине — не поднимая головы. Палочки с ним не было, он проверил это, еще когда очнулся, но все еще оставалась ничтожная надежда на то, что удастся найти ее, осмотревшись вокруг. Не сдержав глухого стона, Снейп встал на колени и быстро обшарил пол рядом. Палочка не обнаружилась, зато Лорд, все это время молча наблюдавший за ним, спросил, не это ли ищет Северус, демонстрируя ее.
— Ты знаешь, мне как раз нужен был «инструмент», — он говорил так, будто бы это другой человек мучил его здесь же несколько часов назад: спокойно, медленно, рассматривая чужое оружие, — я уже начал подыскивать подходящий, но ты ведь всегда знаешь, что мне нужно, не правда ли?
Снейп решил, что эта завуалированная угроза означает предоставление Лордом последнего и единственного шанса объясниться. Северус сосредоточился, вспомнил все, что нужно было сказать, и заговорил, стараясь звучать как можно более уверенно. Его речь лилась беспрерывно на протяжении примерно часа, рассказывая о том, что пришлось перенести Снейпу, чтобы иметь возможность служить повелителю, добывать для него информацию и быть самым преданным его помощником. Он рассказывал и сам начинал верить в то, что говорит: глухое раздражение на Дамблдора теперь напоминало ненависть, а неприязнь к младшему Поттеру смахивала на те чувства, что зельевар испытывал к его отцу.
— Ты рассчитываешь на то, что я поверю, Северус? — Вопрос прозвучал неожиданно, так как весь рассказ Снейпа Волдеморт хранил молчание. Он лишь продолжал крутить в руках чужую палочку, практически не глядя на пытающегося принять более комфортную позу мужчину. Это было достаточно удобно для пытающегося сосредоточиться зельевара. И вот, наконец, профессор поднял взгляд и во второй раз за сегодня окунулся в красные океаны глаз: только сейчас они не приносили боли, лишь умиротворение. Стало так хорошо и спокойно, что расхотелось лгать. Когда ты чувствуешь себя защищенным, ты инстинктивно стараешься быть искренним. Кроме того, эти глаза были достойны только правды, любая ложь оскорбляла бы само их существование. Северус трусливо зажмурился и скороговоркой пробормотал истину:
— Я рассчитываю лишь на то, что Вы примете мою жизнь и верность, милорд.
«Не знаю, почему он не убил меня раньше, но теперь уж точно сделает это, — думал потерявший всякую надежду зельевар. — Я перешел черту, это была непозволительная наглость. Рассчитывать на что-то от него, как будто бы он должен мне, как будто бы я имею на это право, я — уже предавший его однажды».
Темный Лорд порывисто встал и одним движением скользнул к Северусу, который к тому времени уже достаточно уверенно сидел, поджав под себя ноги. Палочка коснулась груди Снейпа прямо напротив его сердца, отчего тот начал мелко дрожать. Волдеморт смотрел на него пристально и в то же время немного рассеяно, он слегка наклонил голову, что можно было бы счесть за признак любопытства, если, конечно, не брать в расчет то, что темный Лорд по сути своей не мог испытывать обычные человеческие эмоции. Под его тяжелым взглядом зельевар попытался было что-то сказать, извиниться или оправдаться, он и сам не был уверен, но смертоносная вещица лишь сильнее надавила на грудь, повелевая оставаться на месте и не делать лишних движений. Северус не посмел противиться недвусмысленно высказанной воле и послушно замер, глубоко вдыхая, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. На одном из выдохов он почувствовал, что палочка больше не покоится на прежнем месте — она уже касалась Снейпа у основания шеи, там, где испуганно билась тонкая жилка, в полной мере отражая душевное состояние хозяина организма. Северус отчетливо ощущал неустойчивость своего положения и думал о том, насколько непостоянны все-таки людские желания и стремления. Еще несколько десятков лет назад вопрос о счастье не поставил бы его в тупик. Снейп был по-настоящему счастлив жить, одно только осознание факта собственного существования заставляло его радостно и совершенно невменяемо улыбаться. Судьба отнюдь не баловала мальчонку: школа, любовь, друзья — все могло бы быть лучше, но в то время он умел восхищаться малым, радоваться тому, что даровала жизнь. А теперь? Разве мог он когда-нибудь подумать, что будет предлагать свою верность Темному Лорду? Невозможно было также предположить, что из худенького ребенка с грустными глазами вырастет мужчина, силе характера которого мог позавидовать практически каждый. И это он стоял сейчас на коленях, чувствуя, как палочка упирается в подбородок, принуждая поднять голову и посмотреть в алую бездну. Волдеморт некоторое время внимательно изучал зельевара, будто что-то выискивая в его глазах, а потом неожиданно просто сказал:
— Хорошо. Я приму их.
Но не отвел ни взгляд, ни палочку, явно ожидая ответа.
Страница 8 из 24
