Группа риска

— Щенка своего так и бросите, Грейнджер?

Сзади что-то хрустнуло, и раздался протяжный жалобный детский крик.

— Отдайте, Грейнджер, или я сломаю ему еще один палец…

Гермиона поднялась на ноги и побрела вперед.

— Мама! — нагнал ее крик Джеймса. — Нет!

Она утерла тихие слезы, льющиеся из глаз, и снова пошла вперед. Снова хруст — и снова детский крик. Шаг — хруст — крик, шаг — хруст — крик. В ушах Гермионы шумело, но она упорно продолжала идти.

— Какое у вас холодное сердце, Грейнджер, — догнал ее Снейп и пошел рядом. — Мальчишка умер. Его больше нет. Никто больше не назовет вас мамой. Никогда. Никогда, Грейнджер! И это вы во всем виноваты! Только вы! Они все умрут! Не останется никого, кто бы был вам дорог, потому что вы предали их! Я пущу кровь Уизли и с удовольствием перережу глотку вашим родителям. Магглы… они такие тихие, когда мертвые.

Гермиону душили рыдания. Она закусила костяшки пальцев, чтобы не закричать и, зажмурившись, продолжила идти вперед.

— Ты и сама сейчас сдохнешь, — прошептал он ей на ухо и погладил по щеке. — Я убью тебя быстро… Тебе не будет больно… Быстро, Грейнджер, — почти простонал он. — Ты же хочешь, чтобы все закончилось?

Шею Гермионы сдавила холодная рука.

— Отдай, — прошептал он.

Она рванулась вперед из последних сил. Ей казалось, что она продирается сквозь густой пудинг. Он набивался в рот, в нос, мешая вдохнуть полной грудью. Затыкал уши звенящей тишиной и забирался за шиворот мерзкими щупальцами ужаса. Гермиона не поняла, что вывалилась из липкой холодной массы, пока не упала, покатившись по земле. Чьи-то руки подняли ее и понесли. Зажмурившись, она давилась тихими слезами, все так же прижимая к груди цветок обеими руками.

— Тише, тише, — укачивал ее Снейп, словно ребенка, посадив к себе на колени. — Это все неправда. Все ненастоящее. Скоро наступит утро и все пропадет. Все пройдет. Ты дошла, дошла, смелая маленькая гриффиндорка. У тебя все получилось. Ты — умница, Гермиона. Теперь точно все будет хорошо. Все будет хорошо, слышишь?

Он шептал что-то еще — тихое и успокаивающее. Потом появилась склянка с зельем, и Гермиона провалилась в сон без сновидений.

Глава 11

Гермиона проснулась, когда солнце стояло уже достаточно высоко. Она лежала на боку, спиной прижимаясь к чему-то теплому. Судя по руке, обнимавшей ее за талию, этим утром грелкой ей служил Снейп. Лениво закрыв глаза, она замерла, отдаваясь тишине и покою. Ей казалось, что она уже когда-то испытывала нечто подобное. Она же знает как это называется. Надежность? Покой? Рядом со Снейпом? Черт знает что такое творится у нее в голове.

Гермиона не шевелилась, пытаясь прийти в себя и восстановить события прошедшей ночи. Все оказалось еще хуже, чем в прошлый раз, когда ей пришлось добывать цветок — новыми призраками она обзавелась, а старых так и не убавилось.

— Соня, — обвинил ее Снейп, убирая руку.

— А нечего было мне зелье сна без сновидения давать, — огрызнулась Гермиона и разжала кулак.

Невзрачный цветок с розоватыми лепестками лежал у нее на ладони, ничем не выдавая своей магической сущности.

— Еще не хватало мне всю ночь сиделкой подрабатывать, подтирая сопли всяким истеричкам. Подъем! — скомандовал Снейп.

Гермиона засунула цветок в карман и со стоном села: каждая мышца ныла, словно она всю ночь на метле летала.

— А как насчет завтрака?

— Сколько уже можно есть, Грейнджер?!

— Между прочим, я вчера отдала врагу не только ужин, но и обед. Так что вы обязаны мне компенсировать!

Снейп зарычал.

— Крови моей вам недостаточно, нет?

— Так это только попить… — протянула Гермиона.

— Грейнджер, — внезапно он оказался совсем рядом, и у Гермионы снова перехватило дыхание. Снейп взял ее двумя пальцами за подбородок и приподнял лицо. Она видела его злые прищуренные глаза, хотя голос оставался вкрадчивым и мягким. По спине ее пробежала волна озноба, — вы чего пытаетесь добиться? Вывести меня из себя?

Догадливый какой!

— Желаете узнать границы дозволенного? Считаете себя незаменимой, Грейнджер? Ждете наказания? Чего вы хотите?

— Ничего, — выдавила она пересохшими губами.

— А почему?

— Я… — Гермионе казалось, что воздух вдруг сгустился и перестал поступать в легкие. Снейп вообще всегда действовал на нее деморализующее. А теперь ей еще было безумно страшно, и никакая бравада не могла скрыть тот ужас, что она испытывала. Она зажмурилась. — Я все поняла, профессор.

— Нет, вы не поняли, — он убрал руку от ее лица. — Силенцио!

Вот сволочь! Гермиона хотела высказать, все, что она думает о его подлой натуре, но заклинание не позволило. Снейп хмыкнул и бесцеремонно стряхнул ее с пледа. С трудом затолкал его в карман и, не говоря ни слова, решительно зашагал к тропинке.