Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19922
Над поляной медленно сгущались сумерки. Снейп с Гермионой сидели на пледе, спина к спине, всматриваясь в заросли папоротника. Ночь наступила сразу, без плавного перехода, будто кто-то погасил свет. Гермиона не знала, сколько они просидели так, в полной, непроглядной темноте. Даже звезд и луны не было видно над головой. Тьма окружала их. Гермиона до рези в глазах всматривалась в черноту перед собой. Через какое-то время чувство реальности ей отказало: ей мерещилось, что она летит в бесконечном и бескрайнем ничто. И непонятно — где верх, где низ, и только холод пробирает до костей. У нее закружилась голова, а перед глазами поплыли разноцветные пятна. Гермиона старалась глубоко дышать, но это слабо помогало. У нее противно засосало под ложечкой: ощущение падения в бездонную яму захватило все ее существо.
Она почувствовала прикосновение к руке, и тепло чужой ладони стало якорем, который опустил ее на твердую землю. Гермиона проморгалась, потрясла головой, вгляделась в темноту и прошептала:
— Вот он!
И правда — среди полной тьмы замерцал маленький огонек. Он словно подмигивал смелым ботаникам, решившим его заполучить. Снейп немедленно вскочил на ноги и скомандовал:
— Из круга не выходить, Грейнджер, что бы ни происходило!
— Это я знаю, профессор, — прошептала она. — Только вы никуда не пойдете — пойду я.
— Не обсуждается.
— Обсуждается, — она нащупала его рукав и потянула обратно в круг. — Вы не думали о том, что опыт в данном случае — предпочтительней?
— Грейнджер, когда еще мне представится случай испытать бездну новых впечатлений? В конце концов, нужно когда-нибудь переходить к практике.
— А давайте вы будете практиковаться в другое время? — прошипела Гермиона. — Когда на кону не будет стоять жизнь моего сына? А вы подумали о том, что если вы сейчас пойдете туда, а с вами что-то случится, я не выберусь из леса без волшебной палочки? А что случится с вашим ошейником, если вы внезапно свихнетесь или умрете?
— Грейнджер, я впечатлен вашими доводами, — прошипел в ответ Снейп.
— Тогда я пошла, — она обогнула его, стараясь не выпускать из поля зрения еле видный огонек.
Она сделала несколько шагов вперед, когда ее догнал голос Снейпа:
— Грейнджер! — она остановилась. — Я буду здесь.
Гермиона кивнула, хотя он и не мог ее видеть, и двинулась вперед, выставив руки перед собой. Она шла и шла, хотя поляна вроде как должна была уже давно закончиться. Огонек все так же манил к себе, оставаясь маяком в бескрайнем море темноты. Только секунду назад он казался далеким и недостижимым, и вдруг в одно мгновение цветок оказался прямо перед Гермионой: маленький, невзрачный, мягко переливающийся в темноте.
— Все будет хорошо, все будет хорошо, — лихорадочно бормотала Гермиона. — Я справлюсь…
Она протянула руку и сорвала цветок. Он сразу же погас. Гермиона сжала его в кулаке, зажмурилась и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, медленно двинулась вперед.
Она шла уже несколько минут, но ничего не происходило. Или ей казалось, что — ничего? Ведь это просто ветер шумит среди деревьев? Это же не шепот, там — позади? Кто шепчет тебе, Гермиона? Кто окликает тебя из темноты? Свистящий шепот ознобом пробежал по спине:
— Отдай… отдай цветок… он не твой…
— Не твой! Не твой! Не твой! — заплакали-завыли тонкие высокие голоса, заглушая шепот.
Что-то холодное и липкое коснулось шеи сзади и простонало:
— Отдай! Я умру без него!
Гермиона побежала, прижимая цветок к груди. Она бежала изо всех сил — сердце колотилось у самого горла, а холодный воздух резал глаза до слез.
— Грязнокровка! — завизжала темнота и разразилась диким хохотом. — Мерзкая тварь! Я сдеру с тебя кожу! Мне так нравится твоя кожа!
— Ты никогда не считалась с нами, Гермиона, — тихий голос прозвучал совсем рядом. — Ты не спросила нас с отцом, когда стирала нам память. Ты не спросила, хотим ли мы возвращать ее! Ты жестока! Ты убила нас два раза! Дрянь! Мы ненавидим тебя! Ненавидим!
Чьи-то руки хватали ее за одежду, тянули вниз, к земле. Трава обвивала ноги, замедляя бег.
— Ты уверена, что это мой ребенок? Почему ты все решила за нас обоих? Кому нужны твои слезы? Кому нужна ты сама? Посмотри на себя! Унылый и жалкий книжный червь. Я пожалел тебя! Просто пожалел! Ты никому не нужна!
Тяжело дыша, Гермиона продиралась вперед, с трудом вытаскивая ноги из травы. Она не будет слушать. Не будет. Она уже это слышала и хорошо запомнила. Слишком хорошо.
— Мама! — окликнул ее Джеймс в наступившей внезапно тишине. — Мама! Не бросай меня! Мама! Здесь холодно и страшно!
Гермиона споткнулась и упала, все еще прижимая к груди цветок.
— Отдай, отдай, — прошептали ей снова на ухо.
— Мама! Помоги мне!
— Гриффиндорская заучка еще и трусиха к тому же, — холодный голос Снейпа прозвучал совсем рядом.
Она почувствовала прикосновение к руке, и тепло чужой ладони стало якорем, который опустил ее на твердую землю. Гермиона проморгалась, потрясла головой, вгляделась в темноту и прошептала:
— Вот он!
И правда — среди полной тьмы замерцал маленький огонек. Он словно подмигивал смелым ботаникам, решившим его заполучить. Снейп немедленно вскочил на ноги и скомандовал:
— Из круга не выходить, Грейнджер, что бы ни происходило!
— Это я знаю, профессор, — прошептала она. — Только вы никуда не пойдете — пойду я.
— Не обсуждается.
— Обсуждается, — она нащупала его рукав и потянула обратно в круг. — Вы не думали о том, что опыт в данном случае — предпочтительней?
— Грейнджер, когда еще мне представится случай испытать бездну новых впечатлений? В конце концов, нужно когда-нибудь переходить к практике.
— А давайте вы будете практиковаться в другое время? — прошипела Гермиона. — Когда на кону не будет стоять жизнь моего сына? А вы подумали о том, что если вы сейчас пойдете туда, а с вами что-то случится, я не выберусь из леса без волшебной палочки? А что случится с вашим ошейником, если вы внезапно свихнетесь или умрете?
— Грейнджер, я впечатлен вашими доводами, — прошипел в ответ Снейп.
— Тогда я пошла, — она обогнула его, стараясь не выпускать из поля зрения еле видный огонек.
Она сделала несколько шагов вперед, когда ее догнал голос Снейпа:
— Грейнджер! — она остановилась. — Я буду здесь.
Гермиона кивнула, хотя он и не мог ее видеть, и двинулась вперед, выставив руки перед собой. Она шла и шла, хотя поляна вроде как должна была уже давно закончиться. Огонек все так же манил к себе, оставаясь маяком в бескрайнем море темноты. Только секунду назад он казался далеким и недостижимым, и вдруг в одно мгновение цветок оказался прямо перед Гермионой: маленький, невзрачный, мягко переливающийся в темноте.
— Все будет хорошо, все будет хорошо, — лихорадочно бормотала Гермиона. — Я справлюсь…
Она протянула руку и сорвала цветок. Он сразу же погас. Гермиона сжала его в кулаке, зажмурилась и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, медленно двинулась вперед.
Она шла уже несколько минут, но ничего не происходило. Или ей казалось, что — ничего? Ведь это просто ветер шумит среди деревьев? Это же не шепот, там — позади? Кто шепчет тебе, Гермиона? Кто окликает тебя из темноты? Свистящий шепот ознобом пробежал по спине:
— Отдай… отдай цветок… он не твой…
— Не твой! Не твой! Не твой! — заплакали-завыли тонкие высокие голоса, заглушая шепот.
Что-то холодное и липкое коснулось шеи сзади и простонало:
— Отдай! Я умру без него!
Гермиона побежала, прижимая цветок к груди. Она бежала изо всех сил — сердце колотилось у самого горла, а холодный воздух резал глаза до слез.
— Грязнокровка! — завизжала темнота и разразилась диким хохотом. — Мерзкая тварь! Я сдеру с тебя кожу! Мне так нравится твоя кожа!
— Ты никогда не считалась с нами, Гермиона, — тихий голос прозвучал совсем рядом. — Ты не спросила нас с отцом, когда стирала нам память. Ты не спросила, хотим ли мы возвращать ее! Ты жестока! Ты убила нас два раза! Дрянь! Мы ненавидим тебя! Ненавидим!
Чьи-то руки хватали ее за одежду, тянули вниз, к земле. Трава обвивала ноги, замедляя бег.
— Ты уверена, что это мой ребенок? Почему ты все решила за нас обоих? Кому нужны твои слезы? Кому нужна ты сама? Посмотри на себя! Унылый и жалкий книжный червь. Я пожалел тебя! Просто пожалел! Ты никому не нужна!
Тяжело дыша, Гермиона продиралась вперед, с трудом вытаскивая ноги из травы. Она не будет слушать. Не будет. Она уже это слышала и хорошо запомнила. Слишком хорошо.
— Мама! — окликнул ее Джеймс в наступившей внезапно тишине. — Мама! Не бросай меня! Мама! Здесь холодно и страшно!
Гермиона споткнулась и упала, все еще прижимая к груди цветок.
— Отдай, отдай, — прошептали ей снова на ухо.
— Мама! Помоги мне!
— Гриффиндорская заучка еще и трусиха к тому же, — холодный голос Снейпа прозвучал совсем рядом.
Страница 20 из 55
