Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19949
Снейп пристально посмотрел на бормочущую старуху.
— Почему — сказки? — осторожно спросила Гермиона.
— Так опасаются они, — встрепенулась старуха. — Боятся, что все снова повторится, вот и сказка. А в сказки кто верит?
— А правда?
Снейп, не шевелясь, прислушивался к их разговору. Гермиона боялась отвести взгляд от лица старой ведьмы.
— А что — правда? Кому она нужна — правда-то? — старуха спрятала взгляд.
— А вы ее знаете? — с замиранием сердца спросила Гермиона.
— А кому ж знать-то, как не мне? — неожиданно жестко проговорила старуха. — Это ж они пришли, озеро испоганили, решили, что со мной кончено, а все забыто и быльем поросло. Но я-то помню! Нельзя меня, водой рожденную, водой напоенную, водой убить!
— Кто — они? — Гермиона прикоснулась к руке старухи, которая снова забормотала что-то неразборчивое.
— Да эти ваши — с палками! Они-то думали, что если волшебников сковать, да запихнуть их силу в палки-то эти, можно все знать, да за всем приглядывать! Посадили сами себя в клетки, да радуются!
У старухи гневно сверкнули глаза.
— А разве раньше, — мягко поинтересовался Снейп, — было по-другому?
— Конечно, раньше-то по-другому жизнь шла, — взор старухи затуманился, а лицо разгладилось. — Раньше все вместе жили — люди и волшебный народ. Короли были, да правители. Никто в дела друг друга не мешался, но и заручиться поддержкой не брезговал. У людей свои правители были, у маленького народца — свои, а маги, колдуны да ведьмы сами по себе жили, ни от кого не таились.
Гермиона затаила дыхание.
— Да только не могло ж так всегда продолжаться-то. Надоедает великим да могучим на побегушках ходить, да малым довольствоваться. Власти хочется, да поклонения. Да сил поболе из людишек выкачать, чтобы вознестись над всеми и стать равным богам. С ума он сошел на старости лет, — с горечью закончила старуха.
— Кто? — спросила Гермиона, уже зная ответ.
— Мерлин, — подняла на нее печальный взгляд ведьма. — Не всегда он таким был. Был он веселым да сильным. Добрым да понимающим. Все знал, ко всем стремился, душой открытой славился. Да что-то помстилось ему в одночасье, помутив разум. Как злые ветры нашептали, да холод лютый в душу вложили. Стал он тьмой, а тьма стала сердцем его. И не было на всем белом свете колдуна, сравнимого с ним мощью. Тень упала на мир, заслонив солнце. Сотнями ведь мучил и убивал он. Людишки поднялись против волшебного народа, потому что винили за все несчастья и мор, что пали на их головы. Земля не родила, а только сохла, да трескалась, расходилась рваными ранами, потому что силы земли тоже пил он, не брезговал. За море хотел шагнуть, чтобы мир проглотить и быть на нем единовластным хозяином. И тогда собрались все маги да колдуны с ведьмами и порешили извести его. Да разве ж его изведешь? Нельзя убить силу, что стала больше человека, носившего ее.
Она замолчала. Гермиона сидела, придавленная ужасом. Холодный пот выступил у нее на спине.
— Но ведь как-то они справились? — Снейп сидел с застывшим лицом.
— А чего ж не справиться, — зыркнула на него ведьма. — Разделили они его. И запрятали по частям. И Хранителей назначили, чтоб сторожили да лелеяли пуще глаза. Самые сильные колдуны да ведьмы сгодились — четверо их было, Хранителей-то. Выстроили они башни высокие, да замуровали свою часть каждый по-своему, согласно силе своей.
Гермиона быстро опустила взгляд и до боли сжала кулаки, пытаясь сохранить на лице прежнее выражение. Ей уже не было страшно. Видимо, она перешагнула порог, за которым страшнее уже просто не может быть. Паника постепенно отступила, но посмотреть в сторону Снейпа Гермиона все еще не решалась.
— А потом? — голос Снейпа был тих, но у Гермионы мурашки побежали по спине.
— А потом все маги, колдуны да ведьмы собрали силы да сотворили границу, отгородившись от людишек. Да порешили, дабы впредь не смогло все повториться, ограничения наложить на волшебный род. И заключить силу магическую в палку деревянную с жилой волшебной. Так, чтоб могучего колдовства через палку не вышло.
— Если только палочка не особенная, — задумчиво пробормотал Снейп.
— Много ли их — особенных-то? — резонно возразила старуха. — Да и через такую все одно великим не станешь. Что за великий, у которого вся сила через деревяшку выходит? Они знали, что делали. Под корень извели все поминания о темных временах, чтоб соблазну не случилось. А все ж правду не скроешь — Великий Мерлин-то велик был, и слава о нем далеко гремела. Потому и сложили сказку о Великом Добром Волшебнике.
— И к вам пришли.
— И меня нашли, — остро взглянула на него ведьма. — Страх их пригнал. Силенок-то не хватило со мной справиться палками своими, так они решили хитростью меня извести. Озеро мне отравили, думали, забуду я все, а я помню… Живу и помню.
— Почему — сказки? — осторожно спросила Гермиона.
— Так опасаются они, — встрепенулась старуха. — Боятся, что все снова повторится, вот и сказка. А в сказки кто верит?
— А правда?
Снейп, не шевелясь, прислушивался к их разговору. Гермиона боялась отвести взгляд от лица старой ведьмы.
— А что — правда? Кому она нужна — правда-то? — старуха спрятала взгляд.
— А вы ее знаете? — с замиранием сердца спросила Гермиона.
— А кому ж знать-то, как не мне? — неожиданно жестко проговорила старуха. — Это ж они пришли, озеро испоганили, решили, что со мной кончено, а все забыто и быльем поросло. Но я-то помню! Нельзя меня, водой рожденную, водой напоенную, водой убить!
— Кто — они? — Гермиона прикоснулась к руке старухи, которая снова забормотала что-то неразборчивое.
— Да эти ваши — с палками! Они-то думали, что если волшебников сковать, да запихнуть их силу в палки-то эти, можно все знать, да за всем приглядывать! Посадили сами себя в клетки, да радуются!
У старухи гневно сверкнули глаза.
— А разве раньше, — мягко поинтересовался Снейп, — было по-другому?
— Конечно, раньше-то по-другому жизнь шла, — взор старухи затуманился, а лицо разгладилось. — Раньше все вместе жили — люди и волшебный народ. Короли были, да правители. Никто в дела друг друга не мешался, но и заручиться поддержкой не брезговал. У людей свои правители были, у маленького народца — свои, а маги, колдуны да ведьмы сами по себе жили, ни от кого не таились.
Гермиона затаила дыхание.
— Да только не могло ж так всегда продолжаться-то. Надоедает великим да могучим на побегушках ходить, да малым довольствоваться. Власти хочется, да поклонения. Да сил поболе из людишек выкачать, чтобы вознестись над всеми и стать равным богам. С ума он сошел на старости лет, — с горечью закончила старуха.
— Кто? — спросила Гермиона, уже зная ответ.
— Мерлин, — подняла на нее печальный взгляд ведьма. — Не всегда он таким был. Был он веселым да сильным. Добрым да понимающим. Все знал, ко всем стремился, душой открытой славился. Да что-то помстилось ему в одночасье, помутив разум. Как злые ветры нашептали, да холод лютый в душу вложили. Стал он тьмой, а тьма стала сердцем его. И не было на всем белом свете колдуна, сравнимого с ним мощью. Тень упала на мир, заслонив солнце. Сотнями ведь мучил и убивал он. Людишки поднялись против волшебного народа, потому что винили за все несчастья и мор, что пали на их головы. Земля не родила, а только сохла, да трескалась, расходилась рваными ранами, потому что силы земли тоже пил он, не брезговал. За море хотел шагнуть, чтобы мир проглотить и быть на нем единовластным хозяином. И тогда собрались все маги да колдуны с ведьмами и порешили извести его. Да разве ж его изведешь? Нельзя убить силу, что стала больше человека, носившего ее.
Она замолчала. Гермиона сидела, придавленная ужасом. Холодный пот выступил у нее на спине.
— Но ведь как-то они справились? — Снейп сидел с застывшим лицом.
— А чего ж не справиться, — зыркнула на него ведьма. — Разделили они его. И запрятали по частям. И Хранителей назначили, чтоб сторожили да лелеяли пуще глаза. Самые сильные колдуны да ведьмы сгодились — четверо их было, Хранителей-то. Выстроили они башни высокие, да замуровали свою часть каждый по-своему, согласно силе своей.
Гермиона быстро опустила взгляд и до боли сжала кулаки, пытаясь сохранить на лице прежнее выражение. Ей уже не было страшно. Видимо, она перешагнула порог, за которым страшнее уже просто не может быть. Паника постепенно отступила, но посмотреть в сторону Снейпа Гермиона все еще не решалась.
— А потом? — голос Снейпа был тих, но у Гермионы мурашки побежали по спине.
— А потом все маги, колдуны да ведьмы собрали силы да сотворили границу, отгородившись от людишек. Да порешили, дабы впредь не смогло все повториться, ограничения наложить на волшебный род. И заключить силу магическую в палку деревянную с жилой волшебной. Так, чтоб могучего колдовства через палку не вышло.
— Если только палочка не особенная, — задумчиво пробормотал Снейп.
— Много ли их — особенных-то? — резонно возразила старуха. — Да и через такую все одно великим не станешь. Что за великий, у которого вся сила через деревяшку выходит? Они знали, что делали. Под корень извели все поминания о темных временах, чтоб соблазну не случилось. А все ж правду не скроешь — Великий Мерлин-то велик был, и слава о нем далеко гремела. Потому и сложили сказку о Великом Добром Волшебнике.
— И к вам пришли.
— И меня нашли, — остро взглянула на него ведьма. — Страх их пригнал. Силенок-то не хватило со мной справиться палками своими, так они решили хитростью меня извести. Озеро мне отравили, думали, забуду я все, а я помню… Живу и помню.
Страница 41 из 55
