Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19958
Но Гермиона этого не видела — ее рвануло куда-то в сторону, разбило о камни и волшебная палочка выпала из ее руки вместе с цветком папоротника.
Как сквозь вату, она слышала крики, отблески заклятий, звуки открывающихся порталов, четкие команды, отдаваемые таким знакомым голосом… Но Гермиона уже не помнила кто это. Мутная пелена затягивала взгляд, звуки уходили, сливаясь в одну сплошную какофонию.
— Не смейте умирать, Грейнджер! — потребовал чей-то голос.
Ей очень хотелось что-нибудь ответить, но она слишком устала.
— Грейнджер, вы еще должны сказать мне, как сильно вы меня ненавидите! — проорал голос издалека. — Вы не можете вот так просто умереть! Джеймс! Джеймс жив! А вы оставите его одного?! Вам нужно продержаться совсем немного, Грейнджер! Вы — вздорная, самоуверенная, истеричная, неуправляемая особа!
Голос уходил все дальше. Гермиона знала, что должна что-то ответить, но мыслей уже не осталось — они размывались холодным белесым туманом, что затягивал ее своим рваным одеялом.
— А вы говорили, что я плохая актриса… — еле слышно выдохнула она, и глаза ее закрылись.
— Хреновая вы актриса! Просто паршивая! — орал Снейп сидя на полу, поддерживая за плечи ее безжизненное тело. — Грейнджер! Грейнджер!
Гарри, сидя рядом, до боли стискивал руку Гермионы. Он смотрел в ее умиротворенное лицо, не обращая внимания на сутолоку вокруг. Прижавшись к нему, тихий, как мышонок, сидел Джеймс, глядя на Гермиону остановившимся взглядом. Туда-сюда сновали авроры, уводя задержанных. В холл пыталась прорваться Минерва МакГонагалл — с шишкой на лбу и жаждой мести во взоре. Тело Филча осторожно положили возле лестницы. Открылся еще один портал, из которого вышли колдомедики из Мунго. Гарри зажмурился и уткнулся носом в рукав.
… Стихи принадлежат перу lajtara
Гермиона спокойно восприняла новость о том, что она провалялась в коме больше месяца. Не удивилась тому, что осталась жива. Даже белые больничные стены и потолок, покрытый сеточкой трещин, вызывали у нее больший интерес. Гермиона вдыхала аромат цветов, букеты которых менялись на ее тумбочке каждый день, и погружалась в сон без сновидений, чтобы потом снова проснуться и все повторилось вновь.
Она заново училась сидеть, есть и говорить. С интересом разглядывала исхудавшие руки с тонкими голубыми прожилками вен. Плетеный браслетик теперь свободно болтался на запястье. Он высох и стал жестким, словно дубленая кожа. Гермиона гладила его кончиками пальцев, наслаждаясь текстурой плетения, и больше не пыталась его снять или сорвать.
Ей приносили книги и журналы, но, прочитав пару строк, она откладывала их в сторону, не в силах уловить смысл. И снова засыпала, оставив попытки вникнуть в суть.
Заглянули Джордж с Анджелиной, принесли кусачие леденцы и хватательный лимонад. Гермиона тихо улыбалась, снимая леденец с кончика носа и вылавливая за пазухой сбежавший лимонад. Потом они с Минервой молча сидели, взявшись за руки. После ее ухода Гермиона закрыла глаза. Она открыла их снова, только когда в палату внесли очередной букет. Ромашки. Странно. Она никогда не любила ромашки. Она потянулась, чтобы взять карточку, но зарывшись носом в букет, так ее и не нашла.
— От кого эти цветы?
Медиковедьма, зашедшая дать ей зелье, как-то странно на нее посмотрела.
— Ваш супруг попросил букеты менять каждый день. Вам не нравятся ромашки? Унести?
Гермиона закрыла глаза. Ей не нравились ромашки. А какие-то неведомые супруги не нравились еще больше. Видимо, она снова задремала, потому что когда открыла глаза, у ее кровати сидел Гарри.
— Привет, Гермиона, — бодро поздоровался он, — я попросил меня позвать, когда ты заговоришь.
— А я до этого не разговаривала? — Гермиона попыталась удивленно приподнять бровь, но, судя по жалостливому выражению лица друга, попытка не удалась.
— Я боялся, ты не захочешь меня видеть, — тихо сказал Гарри, помогая ей сесть в постели.
— А кто сказал, что я хочу?
Гарри замолчал. Гермиона смотрела на него, понимая, что того мальчишки, с которым росла и которым продолжала его считать все эти годы, давным-давно нет. Взрослый мужчина, аврор, прекрасный отец двоих детей и замечательный муж ее лучшей подруги.
Как сквозь вату, она слышала крики, отблески заклятий, звуки открывающихся порталов, четкие команды, отдаваемые таким знакомым голосом… Но Гермиона уже не помнила кто это. Мутная пелена затягивала взгляд, звуки уходили, сливаясь в одну сплошную какофонию.
— Не смейте умирать, Грейнджер! — потребовал чей-то голос.
Ей очень хотелось что-нибудь ответить, но она слишком устала.
— Грейнджер, вы еще должны сказать мне, как сильно вы меня ненавидите! — проорал голос издалека. — Вы не можете вот так просто умереть! Джеймс! Джеймс жив! А вы оставите его одного?! Вам нужно продержаться совсем немного, Грейнджер! Вы — вздорная, самоуверенная, истеричная, неуправляемая особа!
Голос уходил все дальше. Гермиона знала, что должна что-то ответить, но мыслей уже не осталось — они размывались холодным белесым туманом, что затягивал ее своим рваным одеялом.
— А вы говорили, что я плохая актриса… — еле слышно выдохнула она, и глаза ее закрылись.
— Хреновая вы актриса! Просто паршивая! — орал Снейп сидя на полу, поддерживая за плечи ее безжизненное тело. — Грейнджер! Грейнджер!
Гарри, сидя рядом, до боли стискивал руку Гермионы. Он смотрел в ее умиротворенное лицо, не обращая внимания на сутолоку вокруг. Прижавшись к нему, тихий, как мышонок, сидел Джеймс, глядя на Гермиону остановившимся взглядом. Туда-сюда сновали авроры, уводя задержанных. В холл пыталась прорваться Минерва МакГонагалл — с шишкой на лбу и жаждой мести во взоре. Тело Филча осторожно положили возле лестницы. Открылся еще один портал, из которого вышли колдомедики из Мунго. Гарри зажмурился и уткнулся носом в рукав.
… Стихи принадлежат перу lajtara
Глава 22
Гермионе нравилось лежать вот так, ничего не делая. Ей было трудно говорить и больно вспоминать, но она с удовольствием слушала. Слушала Рона, тихо улыбаясь его шуткам и рассказам об очередной игре. Слушала Джинни, которая с удовольствием расписывала проказы Альбуса-Северуса, сетовала на загруженного работой Гарри и вечную нехватку свободного времени. Слушала маму, готовую часами обсуждать новый гибрид роз, выведенный ею в саду. Джеймс, у которого уже начался учебный год, приходил только в выходные, вываливая на нее ворох новостей, скопившихся за неделю. Он держал ее за руку все время, что сидел рядом, словно боясь, что она исчезнет.Гермиона спокойно восприняла новость о том, что она провалялась в коме больше месяца. Не удивилась тому, что осталась жива. Даже белые больничные стены и потолок, покрытый сеточкой трещин, вызывали у нее больший интерес. Гермиона вдыхала аромат цветов, букеты которых менялись на ее тумбочке каждый день, и погружалась в сон без сновидений, чтобы потом снова проснуться и все повторилось вновь.
Она заново училась сидеть, есть и говорить. С интересом разглядывала исхудавшие руки с тонкими голубыми прожилками вен. Плетеный браслетик теперь свободно болтался на запястье. Он высох и стал жестким, словно дубленая кожа. Гермиона гладила его кончиками пальцев, наслаждаясь текстурой плетения, и больше не пыталась его снять или сорвать.
Ей приносили книги и журналы, но, прочитав пару строк, она откладывала их в сторону, не в силах уловить смысл. И снова засыпала, оставив попытки вникнуть в суть.
Заглянули Джордж с Анджелиной, принесли кусачие леденцы и хватательный лимонад. Гермиона тихо улыбалась, снимая леденец с кончика носа и вылавливая за пазухой сбежавший лимонад. Потом они с Минервой молча сидели, взявшись за руки. После ее ухода Гермиона закрыла глаза. Она открыла их снова, только когда в палату внесли очередной букет. Ромашки. Странно. Она никогда не любила ромашки. Она потянулась, чтобы взять карточку, но зарывшись носом в букет, так ее и не нашла.
— От кого эти цветы?
Медиковедьма, зашедшая дать ей зелье, как-то странно на нее посмотрела.
— Ваш супруг попросил букеты менять каждый день. Вам не нравятся ромашки? Унести?
Гермиона закрыла глаза. Ей не нравились ромашки. А какие-то неведомые супруги не нравились еще больше. Видимо, она снова задремала, потому что когда открыла глаза, у ее кровати сидел Гарри.
— Привет, Гермиона, — бодро поздоровался он, — я попросил меня позвать, когда ты заговоришь.
— А я до этого не разговаривала? — Гермиона попыталась удивленно приподнять бровь, но, судя по жалостливому выражению лица друга, попытка не удалась.
— Я боялся, ты не захочешь меня видеть, — тихо сказал Гарри, помогая ей сесть в постели.
— А кто сказал, что я хочу?
Гарри замолчал. Гермиона смотрела на него, понимая, что того мальчишки, с которым росла и которым продолжала его считать все эти годы, давным-давно нет. Взрослый мужчина, аврор, прекрасный отец двоих детей и замечательный муж ее лучшей подруги.
Страница 50 из 55
