Фандом: Attack on Titan. Тамлайн 84-85 и 89 глав. После совета Ханджи отдает Леви письмо, раскрыв его, он мигом узнает почерк Эрвина…
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 360
Солнце встало высоко над горизонтом, освещая своими золотистыми лучами кровавое пепелище, раскинувшееся вдоль южной стороны стены Мария, пока горстка выживших собирала тела павших воинов и переносила их в одно место.
Прошло несколько часов с окончания битвы за Шиганшину, а усталые, раненые и разбитые разведчики ни на минуту не останавливались, прочесывая местность и собирая то, что осталось от их друзей.
Леви стоял посреди того места, которое некогда было главной площадью города, и до сих пор не мог поверить в то, что все его товарищи сейчас лежат здесь, обмотанные в старые одеяла, которые они пособирали из домов, в спешке покинутых пять лет назад.
Девять, выжило всего девять человек… Девять из более чем двух сотен разведчиков. Эта цифра приводила Леви в ужас — такую цену они заплатили за спасение своего народа. Двести тел лежало перед ним, казалось, им не было конца и края…
«Черт бы вас всех побрал, — пронеслось в голове Аккермана; отчаяние захлестнуло его словно бурные потоки вышедшей из берегов реки, в щепки снеся его внутренний мир. — Чертов жестокий мир».
Леви, Ханджи, Эрен, Микаса, Жан, Армин, Конни, Саша, Флок — только они… Из всего Легиона Разведки осталась только жалкая горстка сломленных солдат.
— Всех с собой забрал… — произнес Леви, обращаясь к Ханджи, которая подошла к нему и положила руку на плечо, от чего он вздрогнул. — Некогда самая мощная военная структура умерла с величайшим из командоров, который руководил ею…
— Нет, Легион Разведки жив, пока живы мы, и будет жить с каждым новым рекрутом, — ответила Ханджи, встав с ним рядом и глядя на тела павших воинов. — Я как четырнадцатый командор продолжу дело Эрвина, а после меня — ты и более младшие поколения. Они отдали свои сердца человечеству и навсегда останутся в истории одними из величайших героев.
Все молчали, не в силах что-либо сказать… Жан и Конни укладывали тела последних найденных разведчиков. Флок безмолвно плакал, с ужасом глядя на них, даже вечно импульсивный Эрен был совсем потухшим. Микаса присматривала за Армином и Сашей, которые лежали без сознания, но были живы.
— Я хочу перенести его тело в другое место, — тихо произнес Леви так, чтобы его слышала только Ханджи. — Негоже оставлять Эрвина здесь, в грязи, не хочу, чтобы его что-то осквернило. Он должен быть там, где его покой не потревожат, пока я не вернусь за ним и не похороню надлежащим образом.
— Хорошо, Леви, — ответила Ханджи дрожащим от слез голосом. — Здесь рядом есть один дом, который не пострадал в пожаре — думаю, это идеальное для него место.
— Спасибо.
— Леви, — Ханджи окликнула собравшегося уходить друга. Впервые с момента начала операции в Шиганшине она прямо взглянула в его затуманенные болью глаза, казалось в них отражаются все муки ада. — Это больно, это невыносимо больно — потерять их всех, настолько больно, что жить не хочется! Эрвин, Майк, Нанаба, Моблит… Они в наших сердцах и будут жить, пока мы их любим и помним. Я верю, что это еще не конец…
Леви ничего не ответил, лишь опустил голову и двинулся в самый центр лежащих в несколько рядов тел разведчиков, махнув подчиненным, чтобы помогли ему.
Леви присел около кровати; только сейчас, после окончания битвы, осознание и вся тяжесть от потери рухнули на него всей своей силой, придавив, словно огромный валун. Он только начал понимать, что Эрвина больше нет, что его больше не будет. Леви никогда не увидит его голубые как небо глаза, не обнимет, не ощутит тепла его тела, не услышит его голос; больше не получит от него приказа, не будет долгих ночных разговоров, когда они делились друг с другом самым сокровенным…
Он сидел на полу возле кровати и сверлил пустым взглядом «Крылья Свободы» — эмблему разведки, что была изображена на правом плече куртки командора.
— Крылья смерти это, а не крылья свободы, — со злостью пробормотал он сиплым голосом, — дьявольские черные крылья, которые забирают сердца, души и жизни…
В этот момент он ненавидел эти крылья больше всего на свете — за то, что они давали надежду и в один миг отбирали ее… Он ненавидел всех и все на этом свете, и особенно эту звероподобную образину, которая забрала у него Эрвина. Леви поклялся, что ничто в этом мире его не убьет, пока он не уничтожит эту тварь, пока не заставит его страдать так, что ад покажется теплым костерком. Одно единственное желание сродни помешательству, из-за которого он до сих пор был жив; его последнее обещание Эрвину, и он должен был выполнить его, чего бы Леви это ни стоило.
Тело командора было накрыто старым клетчатым одеялом, только правое плечо виднелось из-под него. У Леви не хватало духу стащить одеяло, потому что, увидев безжизненное лицо Эрвина, он будет вынужден окончательно признать факт его смерти.
Прошло несколько часов с окончания битвы за Шиганшину, а усталые, раненые и разбитые разведчики ни на минуту не останавливались, прочесывая местность и собирая то, что осталось от их друзей.
Леви стоял посреди того места, которое некогда было главной площадью города, и до сих пор не мог поверить в то, что все его товарищи сейчас лежат здесь, обмотанные в старые одеяла, которые они пособирали из домов, в спешке покинутых пять лет назад.
Девять, выжило всего девять человек… Девять из более чем двух сотен разведчиков. Эта цифра приводила Леви в ужас — такую цену они заплатили за спасение своего народа. Двести тел лежало перед ним, казалось, им не было конца и края…
«Черт бы вас всех побрал, — пронеслось в голове Аккермана; отчаяние захлестнуло его словно бурные потоки вышедшей из берегов реки, в щепки снеся его внутренний мир. — Чертов жестокий мир».
Леви, Ханджи, Эрен, Микаса, Жан, Армин, Конни, Саша, Флок — только они… Из всего Легиона Разведки осталась только жалкая горстка сломленных солдат.
— Всех с собой забрал… — произнес Леви, обращаясь к Ханджи, которая подошла к нему и положила руку на плечо, от чего он вздрогнул. — Некогда самая мощная военная структура умерла с величайшим из командоров, который руководил ею…
— Нет, Легион Разведки жив, пока живы мы, и будет жить с каждым новым рекрутом, — ответила Ханджи, встав с ним рядом и глядя на тела павших воинов. — Я как четырнадцатый командор продолжу дело Эрвина, а после меня — ты и более младшие поколения. Они отдали свои сердца человечеству и навсегда останутся в истории одними из величайших героев.
Все молчали, не в силах что-либо сказать… Жан и Конни укладывали тела последних найденных разведчиков. Флок безмолвно плакал, с ужасом глядя на них, даже вечно импульсивный Эрен был совсем потухшим. Микаса присматривала за Армином и Сашей, которые лежали без сознания, но были живы.
— Я хочу перенести его тело в другое место, — тихо произнес Леви так, чтобы его слышала только Ханджи. — Негоже оставлять Эрвина здесь, в грязи, не хочу, чтобы его что-то осквернило. Он должен быть там, где его покой не потревожат, пока я не вернусь за ним и не похороню надлежащим образом.
— Хорошо, Леви, — ответила Ханджи дрожащим от слез голосом. — Здесь рядом есть один дом, который не пострадал в пожаре — думаю, это идеальное для него место.
— Спасибо.
— Леви, — Ханджи окликнула собравшегося уходить друга. Впервые с момента начала операции в Шиганшине она прямо взглянула в его затуманенные болью глаза, казалось в них отражаются все муки ада. — Это больно, это невыносимо больно — потерять их всех, настолько больно, что жить не хочется! Эрвин, Майк, Нанаба, Моблит… Они в наших сердцах и будут жить, пока мы их любим и помним. Я верю, что это еще не конец…
Леви ничего не ответил, лишь опустил голову и двинулся в самый центр лежащих в несколько рядов тел разведчиков, махнув подчиненным, чтобы помогли ему.
Леви присел около кровати; только сейчас, после окончания битвы, осознание и вся тяжесть от потери рухнули на него всей своей силой, придавив, словно огромный валун. Он только начал понимать, что Эрвина больше нет, что его больше не будет. Леви никогда не увидит его голубые как небо глаза, не обнимет, не ощутит тепла его тела, не услышит его голос; больше не получит от него приказа, не будет долгих ночных разговоров, когда они делились друг с другом самым сокровенным…
Он сидел на полу возле кровати и сверлил пустым взглядом «Крылья Свободы» — эмблему разведки, что была изображена на правом плече куртки командора.
— Крылья смерти это, а не крылья свободы, — со злостью пробормотал он сиплым голосом, — дьявольские черные крылья, которые забирают сердца, души и жизни…
В этот момент он ненавидел эти крылья больше всего на свете — за то, что они давали надежду и в один миг отбирали ее… Он ненавидел всех и все на этом свете, и особенно эту звероподобную образину, которая забрала у него Эрвина. Леви поклялся, что ничто в этом мире его не убьет, пока он не уничтожит эту тварь, пока не заставит его страдать так, что ад покажется теплым костерком. Одно единственное желание сродни помешательству, из-за которого он до сих пор был жив; его последнее обещание Эрвину, и он должен был выполнить его, чего бы Леви это ни стоило.
Тело командора было накрыто старым клетчатым одеялом, только правое плечо виднелось из-под него. У Леви не хватало духу стащить одеяло, потому что, увидев безжизненное лицо Эрвина, он будет вынужден окончательно признать факт его смерти.
Страница 1 из 6
