Фандом: Attack on Titan. Тамлайн 84-85 и 89 глав. После совета Ханджи отдает Леви письмо, раскрыв его, он мигом узнает почерк Эрвина…
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 361
А он даже сейчас всем своим существом надеялся, что это какая-то шутка, что это все неправда, что сейчас откроется дверь, и Эрвин войдет в комнату, хмуро заглядывая в очередную папку с документами, а затем посмотрит на него, и его лицо мгновенно смягчится, и он улыбнется Леви той особой улыбкой, что предназначалась только ему.
Он не мог умереть, он просто не мог… Он ведь пережил столько вылазок за Стену, столько раз был на самом краю гибели, но всегда оставался в живых, всегда возвращался к нему.
— Чертов ты ублюдок, вернись ко мне, вернись один последний раз, — пробормотал Леви. Боль словно яд разливалась по его телу, паррализовывая его, он не мог дышать, не мог двинуться и только издавал глухие шипящие звуки.
Когда Леви плакал в последний раз? Он не помнил… Когда умерли Кенни или его отряд, он не проронил ни звука, а только с каменным лицом смотрел на близких ему людей. Ему всегда казалось, что за столько лет в разведке он уже перегорел… Леви думал, что хуже, чем в тот момент, когда он потерял Изабель и Фарлана, быть уже не могло. Но он был не прав, как же чертовски он был не прав… Сейчас его тело словно разрывалось изнутри, будто кто-то взорвал внутри него десятки бочек с порохом. Это был предел и даже сверх того.
Впервые за долгие годы из глаз брызнули горячие, обжигающие слезы. У Леви было такое ощущение, будто он плакал кислотой, которая разъедает его кожу и вместе с ней душу. Он не произвел ни звука, только судорожно хватал ртом воздух и содрогался всем своим израненным и до ужаса усталым телом. Но это было ничто по сравнению с той пустотой, которая была в его душе. Она словно черная дыра затягивала все в себя; без Эрвина жизнь потеряла все свои краски и стала сплошной тленной картинкой. Леви был совершенно растерян и понятия не имел, что делает в этом безжизненном, жестоком мире… Совершенно один, снова…
Леви залез на кровать, где покоилось тело Эрвина, и лег рядом с ним, уткнувшись носом ему в плечо и взяв за безжизненную холодную руку, которая на ощупь была словно сделанная из воска. В нос ударил трупный запах, хотя может это только показалось ему, ибо за последние несколько часов он сбился со счету — сколько трупов перенес на своих собственных руках — эта вонь повсюду его преследовала, но Леви проигнорировал его и просто лежал, глотая слезы и в последний раз прижимаясь к телу любимого человека.
В коридоре послышались шаги, Леви сразу узнал их обладателя — Ханджи, — но даже не шевельнулся, все так же лежа рядом с Эрвином. У него ни на что не было сил, к тому же сказывалась усталость после тяжелой битвы. Да и смысл что-то скрывать от Ханджи? Она прекрасно его знала и понимала, что он сейчас чувствует.
Зоэ встала на пороге, прислонившись к дверному проему. В руках она держала аккуратно завернутый зеленый плащ, заляпанный кое-где кровью. Леви сразу его узнал — плащ Эрвина.
— Я… я подумала, что надо укрыть его плащом, на нем наша эмблема… — произнесла она, подойдя к кровати. — Эрвин был символом свободы, как и эти крылья, что мы носим на спине… Мы готовы были пойти на смерть ради него, он всегда был впереди, вел нас, а мы стояли за его спиной и смотрели на его крылья… Глупые ритуалы… Но я просто не знаю, что мне еще делать… Как облегчить боль от их потери? Как жить дальше?
Она встала на колени перед кроватью и заплакала навзрыд, крепко прижав к груди плащ. Кажется, все те чувства, которые она сдерживала все это время, прорвались наружу.
— Это больше, чем я могу вынести, — произнесла она, всхлипывая. Леви слез с кровати и, сев рядом с Ханджи, крепко ее обнял. Ее тело сотрясалось от рыданий. Привычная, задорная и чудаковатая Зоэ куда-то исчезла, оставив вместо себя сломленную, потерянную девушку. — Эрвин и Майк были со мной с самого первого дня службы, за пятнадцать лет они стали мне семьей, и я была уверена, что их-то ничто не возьмет. Лучшие, сильнейшие, элита… Я верила, что они выживут в любой ситуации. И вначале Майк, теперь Эрвин… И даже мой Моблит… Как я устала от всего этого дерьма…
Леви ничего не говорил, он знал, что надо дать ей возможность излить свои чувства, погоревать, иначе она перегорит и будет такой же пустой оболочкой, как он сам. Леви знал, что Ханджи сильная, что она, в отличие от него, переживет это и будет двигаться дальше — именно из-за этого Эрвин выбрал ее своей преемницей. Ханджи сможет дальше вести Легион Разведки, у нее хватит на это сил.
— Позволь мне побыть с ним наедине немного, попрощаться… — через некоторое время пробормотала Ханджи, успокоившись.
— Хорошо, гляну, чем там занята мелюзга…
— Спасибо, только вернись… Я думаю, есть вещи, которые мы должны сделать вместе… — пробормотала она севшим голосом.
— Хорошо, я вернусь…
Леви, опустив голову, шел по заросшей травой мостовой, но на мгновение остановился и взглянул в сторону — его взгляд зацепили синие колокольчики, что росли возле одного из разрушенных домов.
Он не мог умереть, он просто не мог… Он ведь пережил столько вылазок за Стену, столько раз был на самом краю гибели, но всегда оставался в живых, всегда возвращался к нему.
— Чертов ты ублюдок, вернись ко мне, вернись один последний раз, — пробормотал Леви. Боль словно яд разливалась по его телу, паррализовывая его, он не мог дышать, не мог двинуться и только издавал глухие шипящие звуки.
Когда Леви плакал в последний раз? Он не помнил… Когда умерли Кенни или его отряд, он не проронил ни звука, а только с каменным лицом смотрел на близких ему людей. Ему всегда казалось, что за столько лет в разведке он уже перегорел… Леви думал, что хуже, чем в тот момент, когда он потерял Изабель и Фарлана, быть уже не могло. Но он был не прав, как же чертовски он был не прав… Сейчас его тело словно разрывалось изнутри, будто кто-то взорвал внутри него десятки бочек с порохом. Это был предел и даже сверх того.
Впервые за долгие годы из глаз брызнули горячие, обжигающие слезы. У Леви было такое ощущение, будто он плакал кислотой, которая разъедает его кожу и вместе с ней душу. Он не произвел ни звука, только судорожно хватал ртом воздух и содрогался всем своим израненным и до ужаса усталым телом. Но это было ничто по сравнению с той пустотой, которая была в его душе. Она словно черная дыра затягивала все в себя; без Эрвина жизнь потеряла все свои краски и стала сплошной тленной картинкой. Леви был совершенно растерян и понятия не имел, что делает в этом безжизненном, жестоком мире… Совершенно один, снова…
Леви залез на кровать, где покоилось тело Эрвина, и лег рядом с ним, уткнувшись носом ему в плечо и взяв за безжизненную холодную руку, которая на ощупь была словно сделанная из воска. В нос ударил трупный запах, хотя может это только показалось ему, ибо за последние несколько часов он сбился со счету — сколько трупов перенес на своих собственных руках — эта вонь повсюду его преследовала, но Леви проигнорировал его и просто лежал, глотая слезы и в последний раз прижимаясь к телу любимого человека.
В коридоре послышались шаги, Леви сразу узнал их обладателя — Ханджи, — но даже не шевельнулся, все так же лежа рядом с Эрвином. У него ни на что не было сил, к тому же сказывалась усталость после тяжелой битвы. Да и смысл что-то скрывать от Ханджи? Она прекрасно его знала и понимала, что он сейчас чувствует.
Зоэ встала на пороге, прислонившись к дверному проему. В руках она держала аккуратно завернутый зеленый плащ, заляпанный кое-где кровью. Леви сразу его узнал — плащ Эрвина.
— Я… я подумала, что надо укрыть его плащом, на нем наша эмблема… — произнесла она, подойдя к кровати. — Эрвин был символом свободы, как и эти крылья, что мы носим на спине… Мы готовы были пойти на смерть ради него, он всегда был впереди, вел нас, а мы стояли за его спиной и смотрели на его крылья… Глупые ритуалы… Но я просто не знаю, что мне еще делать… Как облегчить боль от их потери? Как жить дальше?
Она встала на колени перед кроватью и заплакала навзрыд, крепко прижав к груди плащ. Кажется, все те чувства, которые она сдерживала все это время, прорвались наружу.
— Это больше, чем я могу вынести, — произнесла она, всхлипывая. Леви слез с кровати и, сев рядом с Ханджи, крепко ее обнял. Ее тело сотрясалось от рыданий. Привычная, задорная и чудаковатая Зоэ куда-то исчезла, оставив вместо себя сломленную, потерянную девушку. — Эрвин и Майк были со мной с самого первого дня службы, за пятнадцать лет они стали мне семьей, и я была уверена, что их-то ничто не возьмет. Лучшие, сильнейшие, элита… Я верила, что они выживут в любой ситуации. И вначале Майк, теперь Эрвин… И даже мой Моблит… Как я устала от всего этого дерьма…
Леви ничего не говорил, он знал, что надо дать ей возможность излить свои чувства, погоревать, иначе она перегорит и будет такой же пустой оболочкой, как он сам. Леви знал, что Ханджи сильная, что она, в отличие от него, переживет это и будет двигаться дальше — именно из-за этого Эрвин выбрал ее своей преемницей. Ханджи сможет дальше вести Легион Разведки, у нее хватит на это сил.
— Позволь мне побыть с ним наедине немного, попрощаться… — через некоторое время пробормотала Ханджи, успокоившись.
— Хорошо, гляну, чем там занята мелюзга…
— Спасибо, только вернись… Я думаю, есть вещи, которые мы должны сделать вместе… — пробормотала она севшим голосом.
— Хорошо, я вернусь…
Леви, опустив голову, шел по заросшей травой мостовой, но на мгновение остановился и взглянул в сторону — его взгляд зацепили синие колокольчики, что росли возле одного из разрушенных домов.
Страница 2 из 6
