Фандом: Attack on Titan. Тамлайн 84-85 и 89 глав. После совета Ханджи отдает Леви письмо, раскрыв его, он мигом узнает почерк Эрвина…
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 363
Я с легкостью манипулировал людьми, вдохновлял их, отправлял на смерть, но когда дело касается тебя, я не могу выдавить из себя ничего стоящего… Ты даже не представляешь, сколько листов бумаги я скомкал и выбросил, пока писал тебе это письмо.
Что же, если ты получил это письмо, то меня уже нет в живых. Я попросил (точнее, попрошу) Ханджи передать его тебе, когда меня не станет. Вручать тебе прощальное письмо перед поездкой тоже самое, что попытаться совершить суицид — ты убьешь меня еще до начала миссии. Я вижу, как ты переживаешь, как ты пытаешься меня защитить, но по-другому поступить не могу, не после всех этих лет… Прости, что причиняю тебе боль.
Я должен объясниться перед тобой, хочу, чтобы ты меня понял, чтобы не винил себя… А ты ведь будешь, я знаю…
Я прекрасно осознаю, что мои шансы вернуться с этой миссии крайне малы — однорукому солдату не место на передовой, и ты это тоже знаешь… поэтому так отчаянно и стараешься удержать меня от этой авантюры. Но я не могу бросить то, к чему стремился так много лет; не могу просиживать штаны в теплом кабинете, пока мои солдаты гибнут на передовой. Я всегда был на поле боя вместе со всеми вами и в этот раз не изменю себе. Если мне суждено погибнуть, да будет так! Кажется, я тебе говорил об этом, давно, но повторюсь — я всегда мечтал погибнуть на поле боя, сражаясь во имя человечества, со своими людьми, будучи героем. Единственное, надеюсь, что моя смерть не будет напрасной — она даст шансы на победу тем, кто останется после меня; тем, кто будет защищать те же принципы и идеалы, что и я. Уверен, вы с Ханджи справитесь — да, будете грызться, как две собаки по мелочам, но что бы ни случилось, вы будете поддержкой и опорой друг другу, — я в вас верю. Как же тяжело прощаться… Я сейчас сижу, и на глаза слезы наворачиваются, чего со мной не было очень и очень давно.
Когда я был ребенком, мой отец рассказывал множество различных теорий об этом мире, и я был очень ими увлечен. Настолько увлечен, что говорил о них всем и каждому. Вот только глупому ребенку не дано было понять, чем чреваты последствия этих слов. Однажды, услышав мои рассказы, ко мне подошли военные, и, гордый собой, что заинтересовал взрослых, я все им выложил. Через несколько дней отец погиб — официально считалось, что это несчастный случай, но на самом деле он попал в Центральный Отдел, где его долго пытали и убили.
Знаешь, каково осознавать, что убил собственного отца? Отца, который безмерно тебя любил и доверял настолько, что поделился тем, о чем запрещено было говорить? Это худшее чувство, которое только можно испытать в жизни — быть виновным в смерти родителей. Вначале мать, которая умерла, рожая меня, а затем отец, который погиб по моей глупости… Вина грызла меня каждый день, она впилась своими острыми зубами и не отпускала ни на минуту. Мне было настолько тяжело, грустно, больно и одиноко, что смерть казалась лучшим выходом из этого ада. Я не раз пытался покончить с собой, но меня все время что-то останавливало, и я не доводил дело до конца. А знаешь почему? Потому что я безумно хотел жить! И я внушил себе идею, идею, которая как паразит поселилась в моем разуме, но она помогла мне выжить. Я до одури хотел доказать, что мой отец был прав и что он умер не напрасно — хотел придать смысл его смерти. Убедить себя в том, что не глупый сын погубил его, а что он отдал свою жизнь во имя чего-то большего. И так шли дни, недели, месяцы, годы… Я рос, развивался и чертовски хотел поступить в Легион Разведки. Я сталкивался со множеством трудностей, но находил решения и непоколебимо двигался к своей цели. Я отказался от всего, в том числе и от девушки, которую любил. Хотя сейчас я сомневаюсь, любил ли я ее вообще? Потому что человек не отказывается от того, кого любит больше всего — от тебя я не смог отказаться…
А потом я встретил одного юркого парнишку, который парил как птица. Не описать, в каком восторге я был, когда впервые тебя увидел в тех темных промозглых тоннелях Подземного города. «С этим парнем я всего добьюсь», — пронеслось тогда в моей голове. И действительно, я бы не проделал и половину этого пути без твоей помощи, Леви.
Но со временем я начал понимать, что ты чаще возникаешь в моих мыслях, что я чаще наблюдаю за тобой, больше провожу с тобой времени. Ты был мне невероятно интересен, это было словно азартной игрой — пробиться сквозь ту стену, которой ты себя окружил, увидеть тебя настоящего, понять, из чего ты слеплен. Шина, Роза и Мария вместе взятые не сравнились бы со стеной, окружающей твой внутренний мир. И я с неиссякаемым азартом завоевывал каждый новый сантиметр близости, а потом увидел то, что находится за этой стеной, и меня затянуло как в трясину. Вот тут я и понял, что попал в ловушку. И имя ей — любовь. Я долго не мог смириться с этим, потому что отношения не входили в мои планы, а тут я втрескался как мальчишка. Тот день, когда ты ответил на мои чувства взаимностью, был, наверно, самым счастливым в моей жизни, хотя это было неожиданно.
Что же, если ты получил это письмо, то меня уже нет в живых. Я попросил (точнее, попрошу) Ханджи передать его тебе, когда меня не станет. Вручать тебе прощальное письмо перед поездкой тоже самое, что попытаться совершить суицид — ты убьешь меня еще до начала миссии. Я вижу, как ты переживаешь, как ты пытаешься меня защитить, но по-другому поступить не могу, не после всех этих лет… Прости, что причиняю тебе боль.
Я должен объясниться перед тобой, хочу, чтобы ты меня понял, чтобы не винил себя… А ты ведь будешь, я знаю…
Я прекрасно осознаю, что мои шансы вернуться с этой миссии крайне малы — однорукому солдату не место на передовой, и ты это тоже знаешь… поэтому так отчаянно и стараешься удержать меня от этой авантюры. Но я не могу бросить то, к чему стремился так много лет; не могу просиживать штаны в теплом кабинете, пока мои солдаты гибнут на передовой. Я всегда был на поле боя вместе со всеми вами и в этот раз не изменю себе. Если мне суждено погибнуть, да будет так! Кажется, я тебе говорил об этом, давно, но повторюсь — я всегда мечтал погибнуть на поле боя, сражаясь во имя человечества, со своими людьми, будучи героем. Единственное, надеюсь, что моя смерть не будет напрасной — она даст шансы на победу тем, кто останется после меня; тем, кто будет защищать те же принципы и идеалы, что и я. Уверен, вы с Ханджи справитесь — да, будете грызться, как две собаки по мелочам, но что бы ни случилось, вы будете поддержкой и опорой друг другу, — я в вас верю. Как же тяжело прощаться… Я сейчас сижу, и на глаза слезы наворачиваются, чего со мной не было очень и очень давно.
Когда я был ребенком, мой отец рассказывал множество различных теорий об этом мире, и я был очень ими увлечен. Настолько увлечен, что говорил о них всем и каждому. Вот только глупому ребенку не дано было понять, чем чреваты последствия этих слов. Однажды, услышав мои рассказы, ко мне подошли военные, и, гордый собой, что заинтересовал взрослых, я все им выложил. Через несколько дней отец погиб — официально считалось, что это несчастный случай, но на самом деле он попал в Центральный Отдел, где его долго пытали и убили.
Знаешь, каково осознавать, что убил собственного отца? Отца, который безмерно тебя любил и доверял настолько, что поделился тем, о чем запрещено было говорить? Это худшее чувство, которое только можно испытать в жизни — быть виновным в смерти родителей. Вначале мать, которая умерла, рожая меня, а затем отец, который погиб по моей глупости… Вина грызла меня каждый день, она впилась своими острыми зубами и не отпускала ни на минуту. Мне было настолько тяжело, грустно, больно и одиноко, что смерть казалась лучшим выходом из этого ада. Я не раз пытался покончить с собой, но меня все время что-то останавливало, и я не доводил дело до конца. А знаешь почему? Потому что я безумно хотел жить! И я внушил себе идею, идею, которая как паразит поселилась в моем разуме, но она помогла мне выжить. Я до одури хотел доказать, что мой отец был прав и что он умер не напрасно — хотел придать смысл его смерти. Убедить себя в том, что не глупый сын погубил его, а что он отдал свою жизнь во имя чего-то большего. И так шли дни, недели, месяцы, годы… Я рос, развивался и чертовски хотел поступить в Легион Разведки. Я сталкивался со множеством трудностей, но находил решения и непоколебимо двигался к своей цели. Я отказался от всего, в том числе и от девушки, которую любил. Хотя сейчас я сомневаюсь, любил ли я ее вообще? Потому что человек не отказывается от того, кого любит больше всего — от тебя я не смог отказаться…
А потом я встретил одного юркого парнишку, который парил как птица. Не описать, в каком восторге я был, когда впервые тебя увидел в тех темных промозглых тоннелях Подземного города. «С этим парнем я всего добьюсь», — пронеслось тогда в моей голове. И действительно, я бы не проделал и половину этого пути без твоей помощи, Леви.
Но со временем я начал понимать, что ты чаще возникаешь в моих мыслях, что я чаще наблюдаю за тобой, больше провожу с тобой времени. Ты был мне невероятно интересен, это было словно азартной игрой — пробиться сквозь ту стену, которой ты себя окружил, увидеть тебя настоящего, понять, из чего ты слеплен. Шина, Роза и Мария вместе взятые не сравнились бы со стеной, окружающей твой внутренний мир. И я с неиссякаемым азартом завоевывал каждый новый сантиметр близости, а потом увидел то, что находится за этой стеной, и меня затянуло как в трясину. Вот тут я и понял, что попал в ловушку. И имя ей — любовь. Я долго не мог смириться с этим, потому что отношения не входили в мои планы, а тут я втрескался как мальчишка. Тот день, когда ты ответил на мои чувства взаимностью, был, наверно, самым счастливым в моей жизни, хотя это было неожиданно.
Страница 4 из 6
