Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Одна планета, два врага, похожие прошлые драмы, необходимость выживать и держаться рядом. Именно из таких банальностей нередко и состоит вся жизнь.
Добавить в моё избранное
25 мин, 34 сек 19303
Но, пока собирал по лагерю остатки еды, украдкой посматривал туда, где Нейсмит возилась с раненым. Эйрела бесила эта ее забота, пока он внезапно не понял, что злится не на Нейсмит, а на свою оплошность и на то, что поддался ее уговорам. Злилась ли Нейсмит, он не знал, но то, как она вела себя, показало бетанцев с новой стороны.
Что он, собственно, знает о них? Двуличные пацифисты, гордые лицемеры. Условности и стереотипы, как и везде, так проще воспринимать и обрабатывать информацию. Наверное, любой военный Барраяра покончил бы с этой пародией, полужизнью; военный Беты делал вид, что ничего серьезного не случилось. Но Нейсмит не лицемерила, до такой степени притвориться нельзя, хоть на какой-то момент, даже если иметь сверхъестественный в своей изощренности план.
Стереотипы — только статистика, — но Нейсмит, несомненно, была исключением, и это как минимум.
«Если вдруг что-то случится, станет ли она со мной вести себя так же, — мелькнула у Эйрела мысль. — Или я для нее так и останусь врагом?»
Он принес ей лопатку и люминофоры, надломил их и встал, наблюдая. Он ждал, когда у Нейсмит лопнет терпение, потому что не сбрасывал со счетов то, что все это может еще оказаться притворством и планом.
— Идите к вашему мичману.
Он сказал это лишь потому, что до этого предупредил, намекнул, как долго она возится. Пусть даже он шел против собственных намерений, — времени у него просто не было.
Эйрел попытался выяснить, есть ли на планете трупоядная фауна, но экспедиция Нейсмит пробыла здесь слишком мало времени для серьезных выводов. Прикинув размеры могилы и бессмысленную трату времени на ее рытье, он принялся за работу и выполнил примерно одну треть, когда услышал:
— Что-то есть там, в стороне леса.
Новость была не из лучших. Лесные гости оказались и того хуже.
Огрев ближайшего трупоеда по морде лопатой, Эйрел заметил, как хладнокровно расправилась со своим зверем Нейсмит. Третий зверь, оставленный на потом, вцепился в ногу Эйрела, как только получил пару пинков, и отступил, когда Эйрел ударил его ножом. Эйрел запоздало вытащил парализатор, Нейсмит бормотала проклятия в адрес своего офицера, неверно оценившего размеры угрозы, и голос ее дрожал.
— Что с вашей ногой? — спросила Нейсмит, и Эйрел едва не рассмеялся своим недавним мыслям. Вот и первая забота, и неважно, насколько ты для нее враг. Лишь бы ей теперь не вздумалось оказывать ему первую помощь.
— Я разберусь, займитесь вашим подопечным.
Чувствовал Эйрел себя крайне неловко и обработал рану сам, искренне радуясь, что Нейсмит есть за кем присмотреть, а потом снова занялся могилой.
— Не хотите забрать одежду? Вашему мичману она пригодится.
Нейсмит медлила. Эйрел рекомендовал ей очевидное, но у нее, наверное, были какие-то свои моральные ценности, и Эйрел гадал, что в ней сейчас победит: забота о раненом или неуместные угрызения совести. Все же она оказалась разумней.
Эйрел, стараясь не показать смущения, предложил ей исполнить обряд и, пока Нейсмит шептала что-то, — то ли молитву, то ли торжественную надгробную речь, — рассматривал ее. Медные тяжелые волосы, прикрытые глаза — их цвет он раньше не разглядел, а поза ее, говорившая все-таки о молитве, была не почтенно-смиренная, если только бетанцы не произносят торжественные надгробные речи, стоя на коленях. Нейсмит замерла, и Эйрел вдруг подумал, что она сейчас совсем не боится, что он сам нападет на нее.
Как будто его предложение помощи дало ей понять, что он действительно не желает ей зла, но что это — непростительная для военного беспечность, доверие отчаявшегося человека или что-то, чему он не знал названия.
— Уже поздно, — проговорил он, — и, кажется, мы смогли убедиться три раза, что ночью здесь небезопасно. Предлагаю остаться здесь до рассвета, но придется дежурить. Я первый. Вы все еще намерены раскроить мне голову?
Нейсмит ответила отрицательно.
Но Эйрел решил не рисковать.
Они шли в нужном направлении, и Эйрел немного успокоился: Нейсмит не собиралась задавать никаких вопросов. Досадно было только то, что он был вынужден идти впереди, прорубая дорогу, потому что внезапно обнаружил, что ему нравится смотреть на Нейсмит. Ситуация была до невозможности глупая — Нейсмит тащила этого Дюбауэра практически на себе, не жалуясь, не упрекая, — а Эйрелу хотелось на нее смотреть.
Не в пику самому себе, как напоминание об ошибке.
— Я ведь вас знаю. Форкосиган, Мясник с Комарры.
Эйрел так удивился, что даже открыл глаза. Привал перестал быть приятным. «А она мыслит стереотипами так же, как все остальные, — подумал он, — как и я. Это даже забавно».
Она с интересом выслушала его довольно подробный рассказ, хотя Эйрел пытался быть осторожным — особенно в том, чтобы история не выглядела как оправдание.
— Вчера вы не… э-э… не повернулись спиной к своим врагам?
Что он, собственно, знает о них? Двуличные пацифисты, гордые лицемеры. Условности и стереотипы, как и везде, так проще воспринимать и обрабатывать информацию. Наверное, любой военный Барраяра покончил бы с этой пародией, полужизнью; военный Беты делал вид, что ничего серьезного не случилось. Но Нейсмит не лицемерила, до такой степени притвориться нельзя, хоть на какой-то момент, даже если иметь сверхъестественный в своей изощренности план.
Стереотипы — только статистика, — но Нейсмит, несомненно, была исключением, и это как минимум.
«Если вдруг что-то случится, станет ли она со мной вести себя так же, — мелькнула у Эйрела мысль. — Или я для нее так и останусь врагом?»
Он принес ей лопатку и люминофоры, надломил их и встал, наблюдая. Он ждал, когда у Нейсмит лопнет терпение, потому что не сбрасывал со счетов то, что все это может еще оказаться притворством и планом.
— Идите к вашему мичману.
Он сказал это лишь потому, что до этого предупредил, намекнул, как долго она возится. Пусть даже он шел против собственных намерений, — времени у него просто не было.
Эйрел попытался выяснить, есть ли на планете трупоядная фауна, но экспедиция Нейсмит пробыла здесь слишком мало времени для серьезных выводов. Прикинув размеры могилы и бессмысленную трату времени на ее рытье, он принялся за работу и выполнил примерно одну треть, когда услышал:
— Что-то есть там, в стороне леса.
Новость была не из лучших. Лесные гости оказались и того хуже.
Огрев ближайшего трупоеда по морде лопатой, Эйрел заметил, как хладнокровно расправилась со своим зверем Нейсмит. Третий зверь, оставленный на потом, вцепился в ногу Эйрела, как только получил пару пинков, и отступил, когда Эйрел ударил его ножом. Эйрел запоздало вытащил парализатор, Нейсмит бормотала проклятия в адрес своего офицера, неверно оценившего размеры угрозы, и голос ее дрожал.
— Что с вашей ногой? — спросила Нейсмит, и Эйрел едва не рассмеялся своим недавним мыслям. Вот и первая забота, и неважно, насколько ты для нее враг. Лишь бы ей теперь не вздумалось оказывать ему первую помощь.
— Я разберусь, займитесь вашим подопечным.
Чувствовал Эйрел себя крайне неловко и обработал рану сам, искренне радуясь, что Нейсмит есть за кем присмотреть, а потом снова занялся могилой.
— Не хотите забрать одежду? Вашему мичману она пригодится.
Нейсмит медлила. Эйрел рекомендовал ей очевидное, но у нее, наверное, были какие-то свои моральные ценности, и Эйрел гадал, что в ней сейчас победит: забота о раненом или неуместные угрызения совести. Все же она оказалась разумней.
Эйрел, стараясь не показать смущения, предложил ей исполнить обряд и, пока Нейсмит шептала что-то, — то ли молитву, то ли торжественную надгробную речь, — рассматривал ее. Медные тяжелые волосы, прикрытые глаза — их цвет он раньше не разглядел, а поза ее, говорившая все-таки о молитве, была не почтенно-смиренная, если только бетанцы не произносят торжественные надгробные речи, стоя на коленях. Нейсмит замерла, и Эйрел вдруг подумал, что она сейчас совсем не боится, что он сам нападет на нее.
Как будто его предложение помощи дало ей понять, что он действительно не желает ей зла, но что это — непростительная для военного беспечность, доверие отчаявшегося человека или что-то, чему он не знал названия.
— Уже поздно, — проговорил он, — и, кажется, мы смогли убедиться три раза, что ночью здесь небезопасно. Предлагаю остаться здесь до рассвета, но придется дежурить. Я первый. Вы все еще намерены раскроить мне голову?
Нейсмит ответила отрицательно.
Но Эйрел решил не рисковать.
Они шли в нужном направлении, и Эйрел немного успокоился: Нейсмит не собиралась задавать никаких вопросов. Досадно было только то, что он был вынужден идти впереди, прорубая дорогу, потому что внезапно обнаружил, что ему нравится смотреть на Нейсмит. Ситуация была до невозможности глупая — Нейсмит тащила этого Дюбауэра практически на себе, не жалуясь, не упрекая, — а Эйрелу хотелось на нее смотреть.
Не в пику самому себе, как напоминание об ошибке.
— Я ведь вас знаю. Форкосиган, Мясник с Комарры.
Эйрел так удивился, что даже открыл глаза. Привал перестал быть приятным. «А она мыслит стереотипами так же, как все остальные, — подумал он, — как и я. Это даже забавно».
Она с интересом выслушала его довольно подробный рассказ, хотя Эйрел пытался быть осторожным — особенно в том, чтобы история не выглядела как оправдание.
— Вчера вы не… э-э… не повернулись спиной к своим врагам?
Страница 3 из 8
