Фандом: Гарри Поттер. Оливер медленно повернул голову, отчего шею прострелило острой болью, а спина заныла, словно вместо позвоночника ему в спину вогнали металлический штырь и теперь он мог только застыть в этой позе. Рядом с шумом опустилась кружка, и он потер ладони, дождавшись, пока Маркус отойдет, прежде чем вороватым жестом подтянуть ее к себе.
Добавить в моё избранное
41 мин, 0 сек 843
Это добавило Вуду смелости, потому что говорить глядя в глаза Флинта неизменно становилось в миллионы раз сложнее.
Оливер врал. Он не мог знать, получится ли Маркусу избежать Ордена, но подсознательно он надеялся на то. Вряд ли бы Флинт обрадовался, если бы узнал, что для Вуда это было чем-то вроде испытания: Оливер чувствовал, что увяз в этих отношениях, но не мог решиться ни разорвать их, ни смириться с ними, поэтому подставить Маркуса показалось не самой плохой идеей.
— Забавно, — хмыкнул Маркус, но по тону его голоса было понятно, что он ничего забавного в этом не видит. — А я, как раз-таки, очень сомневался, что смогу выбраться.
Оливер поджал губы и наконец сел удобней, но со стола слазить не стал, как и не стал даже пытаться дотянуться до своей одежды.
— Ты вернулся только тогда, когда у меня, — он запнулся и все-таки выложил свой последний и самый главный аргумент, — начались проблемы.
Маркус шумно вздохнул и вернулся обратно. Они никогда не обсуждали произошедшее и сейчас, четыре месяца спустя, три из которых Флинт долбился головой в непроницаемую стену вудовского сумасшествия, это казалось не менее безумным.
— Проблемы у тебя были с самого начала, — заметил Маркус, хватаясь за еще одну сигарету, словно она действительно могла помочь ему снять сковавшее плечи напряжение. — Еще тогда, когда я встретил тебя в баре.
— Встретил, как же, — недоверчиво фыркнул Оливер, и был прав, но Флинт решил не заострять внимания на этой реплике.
— Нашел, заманил, выследил, не важно, — пожал он плечами и яростно, до жжения в легких, затянулся. — Но если бы ты действительно не хотел, ты бы не пошел со мной.
Оливер продолжал молчать, смотря куда-то сквозь Маркуса, и тот ожидаемо снова начал раздражаться.
— И стоит еще раз напомнить, что ты меня сдал? По-хорошему, я вообще не должен был возвращаться. Просто понял, что без меня ты не выкарабкаешься. Так и сгниешь на своей светлой стороне, — откровения давались на удивление легко, хоть Флинту и не удалось скрыть в голосе горечь.
— Я же говорю, из жалости, — потерянно отозвался Оливер. — Только ты все время упускаешь, что я таким из-за тебя стал, — прозвучало не обвинительно, но сейчас Вуд неожиданно поймал взгляд Маркуса, и вся его поза выдавала напряжение. Предвосхищая недоумение Флинта, он пояснил: — То проклятие. Желтая вспышка перед тем, как ты сбежал.
Маркус удивленно поднял брови, мотнул головой, словно неверяще, как-то отстраненно хмыкнул и спросил, медленно, растягивая слова:
— Ты принял мое заклинание за проклятье? Ты думал, я заколдовал тебя?
Вуд кивнул, с удивлением заметив, что у Флинта затряслись руки, когда тот доставал очередную сигарету. Оливер подумал, нужно сказать ему, что он слишком много курит, и зациклился на этой мысли, что чуть было не пропустил ответ Флинта.
— Я хотел забыть. Стереть из памяти воспоминания о тебе, — Маркусу быстро удалось взять себя в руки. От нервозности в голосе не осталось и следа. — Я себя проклял, а не тебя, Вуд.
— И что, не сработало? Или ты вспомнил? — Оливер, казалось, все ещё не верил.
— Ну, я всегда был не очень хорош в Чарах, — усмехнулся Флинт. — Хватило одной бульварной газеты, чтобы примчаться за тобой.
«И ты жалеешь, что сделал это?»
Оливер и сам не знал, какой ответ хочет услышать. Отрицательный заставил бы его лишний раз увериться в собственной никчемности, но позволил бы снова начать купаться в жалости к себе; положительный привел бы к еще большему ощущению вины перед Флинтом, который, не смотря на все свои грехи, не заслужил этого.
«Если бы у тебя была возможность, Маркус, выбросить меня из головы и уйти снова, но на этот раз навсегда, хотел бы ты повторить?»
Лишь через пару мгновений Оливер осознал, что ни один из своих вопросов он так и не озвучил, и весь монолог прошел и завершился в его голове. Флинт продолжал буравить его взглядом, и Вуд медленно моргнул, чувствуя надвигающуюся спасительную головную боль. Он поморщился и вскинул руки, чтобы потереть виски, крепко зажмурившись, а в следующее мгновение почувствовал, что поверх его ладоней легли другие. Оливер медленно открыл глаза и уставился на Маркуса, сосредоточенно смотрящего на него. В горле словно застряло что-то, и Оливер судорожно вдохнул.
— Разве не должен я уйти, если… — он осекся и вновь не стал договаривать.
— Если что? — устало переспросил Маркус.
«Если я люблю тебя», — додумал Вуд, но вместо ответа криво и безрадостно улыбнулся:
— Не важно.
Оливер врал. Он не мог знать, получится ли Маркусу избежать Ордена, но подсознательно он надеялся на то. Вряд ли бы Флинт обрадовался, если бы узнал, что для Вуда это было чем-то вроде испытания: Оливер чувствовал, что увяз в этих отношениях, но не мог решиться ни разорвать их, ни смириться с ними, поэтому подставить Маркуса показалось не самой плохой идеей.
— Забавно, — хмыкнул Маркус, но по тону его голоса было понятно, что он ничего забавного в этом не видит. — А я, как раз-таки, очень сомневался, что смогу выбраться.
Оливер поджал губы и наконец сел удобней, но со стола слазить не стал, как и не стал даже пытаться дотянуться до своей одежды.
— Ты вернулся только тогда, когда у меня, — он запнулся и все-таки выложил свой последний и самый главный аргумент, — начались проблемы.
Маркус шумно вздохнул и вернулся обратно. Они никогда не обсуждали произошедшее и сейчас, четыре месяца спустя, три из которых Флинт долбился головой в непроницаемую стену вудовского сумасшествия, это казалось не менее безумным.
— Проблемы у тебя были с самого начала, — заметил Маркус, хватаясь за еще одну сигарету, словно она действительно могла помочь ему снять сковавшее плечи напряжение. — Еще тогда, когда я встретил тебя в баре.
— Встретил, как же, — недоверчиво фыркнул Оливер, и был прав, но Флинт решил не заострять внимания на этой реплике.
— Нашел, заманил, выследил, не важно, — пожал он плечами и яростно, до жжения в легких, затянулся. — Но если бы ты действительно не хотел, ты бы не пошел со мной.
Оливер продолжал молчать, смотря куда-то сквозь Маркуса, и тот ожидаемо снова начал раздражаться.
— И стоит еще раз напомнить, что ты меня сдал? По-хорошему, я вообще не должен был возвращаться. Просто понял, что без меня ты не выкарабкаешься. Так и сгниешь на своей светлой стороне, — откровения давались на удивление легко, хоть Флинту и не удалось скрыть в голосе горечь.
— Я же говорю, из жалости, — потерянно отозвался Оливер. — Только ты все время упускаешь, что я таким из-за тебя стал, — прозвучало не обвинительно, но сейчас Вуд неожиданно поймал взгляд Маркуса, и вся его поза выдавала напряжение. Предвосхищая недоумение Флинта, он пояснил: — То проклятие. Желтая вспышка перед тем, как ты сбежал.
Маркус удивленно поднял брови, мотнул головой, словно неверяще, как-то отстраненно хмыкнул и спросил, медленно, растягивая слова:
— Ты принял мое заклинание за проклятье? Ты думал, я заколдовал тебя?
Вуд кивнул, с удивлением заметив, что у Флинта затряслись руки, когда тот доставал очередную сигарету. Оливер подумал, нужно сказать ему, что он слишком много курит, и зациклился на этой мысли, что чуть было не пропустил ответ Флинта.
— Я хотел забыть. Стереть из памяти воспоминания о тебе, — Маркусу быстро удалось взять себя в руки. От нервозности в голосе не осталось и следа. — Я себя проклял, а не тебя, Вуд.
— И что, не сработало? Или ты вспомнил? — Оливер, казалось, все ещё не верил.
— Ну, я всегда был не очень хорош в Чарах, — усмехнулся Флинт. — Хватило одной бульварной газеты, чтобы примчаться за тобой.
«И ты жалеешь, что сделал это?»
Оливер и сам не знал, какой ответ хочет услышать. Отрицательный заставил бы его лишний раз увериться в собственной никчемности, но позволил бы снова начать купаться в жалости к себе; положительный привел бы к еще большему ощущению вины перед Флинтом, который, не смотря на все свои грехи, не заслужил этого.
«Если бы у тебя была возможность, Маркус, выбросить меня из головы и уйти снова, но на этот раз навсегда, хотел бы ты повторить?»
Лишь через пару мгновений Оливер осознал, что ни один из своих вопросов он так и не озвучил, и весь монолог прошел и завершился в его голове. Флинт продолжал буравить его взглядом, и Вуд медленно моргнул, чувствуя надвигающуюся спасительную головную боль. Он поморщился и вскинул руки, чтобы потереть виски, крепко зажмурившись, а в следующее мгновение почувствовал, что поверх его ладоней легли другие. Оливер медленно открыл глаза и уставился на Маркуса, сосредоточенно смотрящего на него. В горле словно застряло что-то, и Оливер судорожно вдохнул.
— Разве не должен я уйти, если… — он осекся и вновь не стал договаривать.
— Если что? — устало переспросил Маркус.
«Если я люблю тебя», — додумал Вуд, но вместо ответа криво и безрадостно улыбнулся:
— Не важно.
Держись от меня поближе
Первым, что Маркус увидел, как только разлепил веки, было острое, призывно выглядывающее из-под одеяла плечо. Удивительно, Оливер лежал так близко, что Флинт мог даже чувствовать жар, идущий от его тела, и дурманящий запах кожи. Эти ощущения сейчас казались чем-то сверхъестественным — из прошлой жизни, рождающим щекотку внизу живота и сбивающим сердечный ритм.
Страница 8 из 12
