Тот, кто останется со мной

Это было приятно и волнительно одновременно, особенно учитывая то, что Оливер все время с момента, как Флинт увез его от родителей, спал на другом конце кровати, не разрешая обнимать себя, и даже после секса был против прикосновений. Хотя сексом в кровати они почти не занимались, словно это было чем за гранью доверия Оливера и отвратительно попахивало романтическими отношениями, а не являлось грязным вынужденным соседством.

Маркус довольно осклабился и, устроив руку у Вуда на животе, притянул его к себе вплотную. Он тут же повел носом по линии плеча, мазнул губами по шее Оливера и потерся стояком о прижимающиеся к паху ягодицы. Оливер что-то сонно пробормотал, недовольно поморщился и завозился, раздразнивая Флинта еще больше.

— Кто-то напрашивается, — протянул Маркус, наклоняясь к его уху.

Вуд замычал и дернул плечом, а Флинт рыкнул, спускаясь ладонью с живота ниже, чтобы убедиться, что Оливер тоже возбужден. Маркус прикусил его загривок и, устроившись поудобнее, плавно вошел в расслабленное тело. Оливер прерывисто вздохнул, и, вопреки ожиданиям Маркуса — а тот даже вцепился в плечо, чтобы не дать ему отстраниться, — дернул бедрами навстречу, насаживаясь сильнее и запрокидывая голову.

Маркус не смог сдержать восхищенного вздоха, огладил горячий бок и стал медленно двигаться.

На грани сна и реальности Оливер протяжно выдохнул и прижался спиной к груди Маркуса. Он ощутил знакомую, но на этот раз деликатную хватку ладони на горле, а когда большой палец Маркуса скользнул по его челюсти, Оливер почти задохнулся от нежности этого прикосновения. Что-то внутри все еще требовало отстраниться или хотя бы показать, что ему неприятно, но, застигнутый врасплох, Оливер был не в состоянии думать.

Маркус взял совсем неспешный, даже ленивый темп. Каждый раз, вжимаясь пахом в ягодицы Оливера, он замирал так на несколько мгновений, а потом медленно отстранялся. Он уткнулся лицом ему в плечо и прижался губами к коже, что-то шепнув на грани слышимости, но тон его не оставлял простора для фантазии. Несмотря на неспешность и леность, сердце Оливера забилось с удвоенной силой, нарушая общую гармонию. Он был абсолютно эмоционально зависим и, возможно, как подумал Вуд, Маркус все же не планировал воспользоваться этим, чтобы унизить или растоптать его. Кажется, Флинт по каким-то непонятным причинам все-таки был зациклен на нем не из-за какого-то хитроумного плана мести.

— Хороший мой, — вырвалось у Маркуса. — Послушный, — добавил он, и Оливер, протяжно застонав, резко двинул задницей.

— Быстрее, — выдохнул он тихо, но уверенно, и Флинту подумалось, что Вуду срочно захотелось восстановить равновесие — заставить Маркуса сделать так, как привычно.

— Все, как ты хочешь, — насмешливо отозвался Флинт, только потому что он сам был слишком распален и не было сил больше сдерживаться.

Он стал двигаться быстрее, не меняя позы, не видя лица Оливера и буравя его затылок взглядом. Учитывая, как активно тот подмахивал, сейчас в этом была особая острота. Маркус провел большим пальцем по губам Вуда, слегка надавливая, и Оливер прихватил его зубами, а потом и вовсе вобрал в рот, толкнул языком пару раз, словно намекая, как именно ему хочется. Тогда Флинт надавил сильнее и стал двигать рукой в такт своим движениям, трахая рот Вуда пальцем. Это было горячо и пошло, толкало к краю, и Маркус свободной рукой сжал запястья Оливера, не позволяя ему самому ласкать себя. Только когда тот просяще захныкал, давая понять, что ему нужно совсем немного, чтобы кончить, Флинт уткнул Оливера лицом в подушку и навалился сверху, вбиваясь в него быстро и резко. Вуд очень быстро задрожал, задышал громко и судорожно, комкая простынь. Когда он обмяк, Маркус поцеловал его в мокрый висок и снова перекатился на бок, укладывая Оливера рядом.

Оливер повел лопатками, чувствуя на себе взгляд Маркуса и неосознанно пытаясь прикрыться, хотя кроме спины, затылка и покрасневшего уха Флинт вряд ли видел что-то еще. Маркус с грацией носорога вваливался в жизнь Вуда и не разменивался на то, чтобы быть щепетильным, перекраивал все, как было необходимо ему. Оливер опять чувствовал себя обезоруженным, словно Флинт в совершенстве овладел беспалочковой магией и связал его по рукам какой-то адской смесью Империо и Инкарцеро, потому что даже дергаться не хотелось.

— Я такой грязный, — сообщил он, и, уткнувшись ладонью в кровать, чуть приподнялся.

От двусмысленности фразы Оливер замер. Она могла восприниматься и удивительно по-нормальному, и намекая на дальние события. Вот только Маркус со всей своей прямолинейностью вряд ли отслеживал все изломы вудовской психики.

Почти встав, Оливер внезапно почувствовал давно не испытываемое им из-за собственной наготы и собственнического взгляда Маркуса смущение и потянул за край простыни, чтоб обернуть ее вокруг бедер. Флинт его действие никак не прокомментировал, но продолжал внимательно наблюдать за ним, и Оливер поспешил скрыться с его глаз в ванной.