Тёмная сторона луны

— Хочу, — немедленно сказал Мальсибер. — Я знаю, что и как показать Визенгамоту.

— Что? — Скабиор остановился и обернулся так стремительно, что они почти столкнулись.

— То, что я вчера увидел. Я вам расскажу, что это, если хотите.

— Хочу, — Скабиор посерьёзнел и собрался.

— Вы мне чаю обещали, — напомнил Мальсибер.

Они прошли в кухню, и пока Скабиор разливал чай в две чашки, Мальсибер задумчиво смотрел в окно. А, получив чашку и сделав глоток, заговорил:

— Я сначала объясню, что с вами вчера случилось. Есть такая вещь — у нас дома это называли миной. Это несложные, но тонкие и опасные чары — их ставят на какое-то воспоминание, блокируя его и не желая, чтобы или сам человек, или легиллимент до него добрался. Связывают воспоминание с болью или ужасом — или с чем-нибудь ещё. В принципе, связать можно с чем угодно — это самые практичные варианты. В некотором смысле, это надёжнее, чем простой обливиэйт: стёртые воспоминания всегда можно восстановить, если уметь. А тут порой проще убить или свести с ума — если не понять, с чем имеешь дело, и не остановиться вовремя. Я подозревал, что там может быть что-то подобное, поэтому успел.

— То есть, мне повезло? — кривовато усмехнулся Скабиор.

— Да нет — любой хороший легиллимент подумал бы о такой возможности, — возразил Мальсибер. — В этом я отнюдь не уникален. И это замечательно, что они поставили такую мину: будет, что продемонстрировать Визенгамоту. Причём это даже не обязательно делать лично мне — вполне подойдёт штатный легиллимент. В некотором смысле, это ваш билет на волю.

— Вы что, оставите эту дрянь во мне? — нахмурился Скабиор.

— Оставлю, — кивнул Мальсибер. — Уберу потом — на суде, к примеру. Или это сделает кто-то другой — не важно.

Скабиора передёрнуло. Некоторое время он смотрел в окно, ничего перед собой не видя, а потом спросил:

— Если это мина — что будет, если она взорвётся?

— В вашем случае, возможно, кровоизлияние в мозг, — ответил Мальсибер на удивление спокойно. — Но ей не с чего взрываться — без причины, то есть без попытки вспомнить то, что вы вчера пытались, ничего не будет. Однако на суде мину уберут — и вам придётся вспомнить и поделиться этим воспоминанием со всеми. Нашей с вами встречей — нет, а вот тем, что сейчас закрыто — да. Мне жаль, — произнёс он мягко.

— Зачем? — Скабиор стиснул пальцами край столешницы.

— Иначе мне не объяснить, за что им удалось зацепиться, — объяснил Мальсибер. — Я очень надеюсь, что там нет ничего такого, что приблизит вас к Азкабану, — добавил он тихо.

— Нет, — ответил Скабиор — и замер, ожидая взрыва боли. Однако его не последовало — а он понял, что не помнит, о чём речь. То, о чём он вчера думал, словно стёрли, однако же уверенность в том, что он там был не преступником, а жертвой, у него осталась.

— Я надеюсь, что вы правы, — сказал Мальсибер. — Потому что проверить это мы не сможем.

— Жаль, что вы не можете вынуть из меня эту дрянь сейчас, — Скабиор потёр правый висок.

— Вам осталось потерпеть шесть дней, — почему-то виновато проговорил Мальсибер. — Сегодня шестое августа — хотя у вас уже почти вечер, так что, по сути, даже меньше.

— Шесть дней, — тихо повторил Скабиор.

— Я обещал вам рассказать всё, что сумел вчера понять, — напомнил ему Мальсибер. Скабиор отвлёкся от своих мыслей и кивнул, и он начал рассказывать: — Если я всё понял верно, тогда ко мне в комнату вы пришли с желанием отомстить и отыграться, и доказать… кому — не знаю, может, мне, может, всем — что вы можете то, чего от вас не ждут — и чего вам хочется. И что вам плевать на установленные правила — они не для вас, и прятаться вы не желаете. Вот за это «не желаю прятаться» они и зацепились — а ещё за желание позволить себе то, чего вам хочется. Пусть это и против правил. Им осталось только воспроизвести ту ситуацию, что скрыта сейчас за миной — не буквально, разумеется, по сути, исказив её так, как это было нужно им.

— Я не понимаю, — оборвал его Скабиор. — Что исказив?

— Ту ситуацию, что спрятана за миной. Не буквально повторили — но сделали что-то аналогичное… или, вернее, сделали то, на что наложили те ваши ощущения. И так запустили ту же цепочку мыслей и реакций, что привела когда-то вас ко мне — но на сей раз вас целенаправленно натравили на магглов. Значит, то, что стало триггером, как-то с ними связано. Или с ними — или со Статутом. И я полагаю, это были те случаи нарушения Статута, что произошли в «Яблоневом лесу» — и ваши столкновения с комиссией по ликвидации последствий. Вас зачаровали раньше — и когда это происходило, это падало уже на подготовленную почву.

— Значит, кто-то есть в Лесу, кто на них работает, — тихо сказал Скабиор.

Это было неприятно. Нет — не просто неприятно. Почти больно.

— Совсем не обязательно, — мягко возразил Мальсибер.