Тёмная сторона луны

Они неспешно шли по парку. Гарри, то и дело отодвигая со своей дороги или просто обходя крутящихся под ногами книззлов, сбежавшихся к ним, кажется, в ожидании какого-нибудь угощения, ловил себя на медленно растущем у него внутри раздражении. И когда очередной крупный и весьма упитанный серо-крапчатый зверь, мурлыча, ткнулся его в ноги, он не сдержался и с силой оттолкнул его — так, что тот, отлетев в сторону, недовольно и протяжно замяукал и отбежал подальше.

— Стоп, — сказал Мальсибер, разворачиваясь и буквально на одну секунду ловя взгляд Поттера. — Довольно, полагаю. Вам достаточно?

Раздражение прошло, как не было — Гарри ощутил укол стыда за несправедливо обиженное животное, но куда сильнее было удивление, смешанное с уважением… и неприязнью.

— Да, вполне, — сказал он суховато. — Не уверен, правда, что подобное сработает в Визенгамоте.

— Там я что-нибудь ещё придумаю, — пообещал ему Мальсибер. И спросил: — Что-нибудь не так?

— Я, пожалуй, понимаю Винда, — сказал Поттер. — Вы и вправду страшный человек. Но зато теперь я верю, что вы разберётесь в этом деле.

— Разберусь, — пообещал Мальсибер. — Постараюсь побыстрее.

— Постарайтесь, — сказал Поттер. И добавил: — У меня к вам ещё просьба есть: вы могли бы завтра перед отправлением взять у мистера Винда все воспоминания за последний месяц?

— Да, я сделаю, — пообещал Мальсибер. — А почему только месяц?

— В самом деле, — объясняться Гарри не хотелось. — Если вам не слишком сложно, то за два.

— Несложно, — Мальсибер улыбнулся, но висящее в воздухе напряжение никуда не делось. — В таком случае, до завтра, — попрощался он, протягивая руку Гарри. — Если ты не против, я бы лёг пораньше, — сказал он Малфою — и ушёл, оставив их наедине.

— В первый раз такое вижу, — признался Люциус, провожая его взглядом.

— Что именно? — Гарри, наклонившись, погладил вьющегося у его ног светло-рыжего полосатого книззла.

— Ойген очень обаятелен и, как правило, легко находит общий язык с кем угодно, — сказал Малфой. — И ведь вы давно знакомы — а будто бы едва его выносите.

— Едва выношу я нашего министра, — улыбнулся Гарри. — И тушёную капусту с луком. Что до мистера Мальсибера — да, он обаятелен, но сути дела это не меняет: он опасный человек и он, — Поттер усмехнулся, — вывернулся лучше всех вас.

— Ойген заплатил, — сказал Малфой. — Может быть, побольше нашего.

— Да, я помню — в Азкабане он сидел, — кивнул Поттер. — Но Лестрейнджи тоже там были — а потом ещё раз сели. И вот это было справедливо. А не так. Не бойтесь, — он вздохнул. — С моей стороны ему ничего не угрожает — я не вижу никакого смысла начинать процесс, результатом которого будет лишь испорченная жизнь его детей и Снейпа. Потому что кончится всё это… а, — он махнул рукой и замолчал.

— Спросите его, — помолчав, сказал Люциус, — почему он решил сесть тогда в тюрьму.

— В каком смысле «он решил»? — Гарри, шедший рядом с ним, остановился. — Его посадили за применение Империо — это непохоже на решение.

— Разве то, что вы сейчас почувствовали, на Империо похоже? — вкрадчиво спросил Малфой.

— Сейчас нет — но это не отменяет его умения накладывать Империо, — возразил Поттер. — И не говорите мне, что он не умеет.

— Он умеет, разумеется, — согласился Люциус. — Но подумайте, что было бы, если бы он предложил свои умения Краучу или Визенгамоту в обмен на свободу?

— Очень благородно, — прохладно сказал Поттер. — Я спрошу, если вы настаиваете — но мне кажется, что ответ я представляю: что-нибудь об ощущении ответственности и готовности собой пожертвовать. Люциус, — он чуть улыбнулся, — я знаю, вы дружны, и ваше желание обелить его в моих глазах понятно — только в этом нет нужды. Я уже сказал, что не собираюсь его арестовывать. А теперь мне, думаю, пора, — он протянул Малфою руку. — Не могу сказать наверняка, когда приведу к вам завтра вечером мистера Винда — я надеюсь быть здесь около восьми, но не поручусь.

— Ойген здесь и ждёт вас, — ответил Люциус, пожимая его руку. — Я завтра вернусь после обеда — так что приходите, как получится.

Проводив Гарри, он вернулся в дом — и пошёл к Мальсиберу. Тот лежал одетым на кровати в своей комнате, в полной темноте, но не спал — Люциус вошёл и, тихо прикрыв дверь, сел в кресло у окна.

— Меня это поражает до сих пор, — сказал он.

— Что конкретно? — спросил Мальсибер.

— Гарри даже с Руди общается вполне нормально — я не говорю уже про нас или про Уолли. Из всех нас он не выносит почему-то именно тебя. Это так дико.

— Почему же? — улыбнулся в темноту Мальсибер.

— Потому что объективно ты куда лучше нас, — ответил Люциус.

— Что ты, — тихо рассмеялся Ойген. — Я всего лишь обаятельнее и удачливее — но ничем не лучше. Просто ты пристрастен — а он аврор и как аврор чует мою настоящую натуру.