Тёмная сторона луны

А они таких не любят.

— Каких именно? — тоже засмеялся Люциус.

— Удачливых и вёртких, — Ойген продолжал улыбаться. — С его точки зрения я избежал возмездия — и, вообще-то, он ведь прав. И избежал, и не раскаиваюсь в этом, и всё повторил бы снова — по крайней мере то, что было после смерти Лорда.

— Ну а до? — усмехнулся Малфой.

— Если б мне сейчас вернуться в мои восемнадцать, я бы, разумеется, всё сделал по-другому — как, я полагаю, и все мы. Но ты знаешь — даже если бы меня тогда предупредили, чем всё кончится… не знаю. Нас же ведь никто не заставлял насильно метку принимать — у всех были причины. И они не изменились бы… так что мистер Поттер, в общем, прав, не поддаваясь моим чарам, — он снова рассмеялся.

— Надо Северусу рассказать об этой странности и спросить, как он может объяснить её, — задумчиво проговорил Люциус.

— Думаю, он просто скажет, как обычно, что-то вроде «я всегда говорил, что Поттер — идиот», — предположил Мальсибер. — Северус пристрастен тоже — причём в обе стороны. Не надо.

— Кстати, а он про Винда знает? — поинтересовался Люциус. — А Эса?

— Знают, разумеется, — даже удивился Ойген. — Мы по некотором размышлении решили с ними поселить его отдельно — в одном из строящихся домов в нашем районе. У меня там несколько уже готовы для продажи — вот в одном из них пусть и живёт. Нет, я знаю, что он неопасен — но дома всё же дети. И не то что я боюсь…

— Слава Мерлину, — пробормотал Малфой. — Головой ручаюсь, что идея — Северуса. Ты бы притащил его домой, не сомневаюсь.

— Это было бы удобно, — не стал спорить с ним Мальсибер. — Можно было бы, в конце концов, взять с него обет не навредить нам… но решили, как решили.

— Но тебе это не нравится, — констатировал Малфой. — А раз тебе не нравится — ты рано или поздно всё равно сделаешь так, как хочешь.

— Да нет — это действительно разумно, — вздохнул Ойген. — Там пешком дойти минут за десять можно — я не говорю об аппарации. Хотя… понимаешь, — он закинул за голову сцепленные руки, — я всё время думаю — а что он будет делать в этом доме? Я не буду с ним работать круглосуточно — пару часов утром, пару — вечером, и всё. Сколько-то он будет отдыхать, есть, спать — но всё равно ещё остаётся минимум треть суток. Там же нету ничего — я, конечно, могу книги принести какие-нибудь, но он не похож на книжника.

— Ойген, — ласково и терпеливо проговорил Люциус, — мне кажется, он просто поскучает. Если вспомнить, что было бы альтернативой, я очень удивлюсь, если он предъявит тебе какие-то претензии.

— Он-то не предъявит, — сказал Ойген задумчиво. — Но ведь ты же тоже менталист — и прекрасно знаешь, что ему нужно отвлекаться от сеансов и приходить в себя. Как он это сделает, сидя в одиночестве в четырёх стенах?

— Бедный Северус, — пробормотал Малфой.

— Почему? — засмеялся Ойген.

— Потому что ты этого Винда через день точно приведёшь домой, — вздохнул Люциус. — Что бы ты сейчас ни говорил.

— Детей можно в племя отвезти, — сказал Ойген, словно отвечая на незаданный вопрос. — Они будут счастливы — да и им обрадуются там.

— Вот-вот, — Люциус вздохнул. — Только ты учти — он оборотень, и, если они с Северусом встречались раньше, он его учует.

— Полагаю, Северус подумает об этом, — отозвался Ойген. — Ты мне что, и шанса не оставишь, сделав вид хотя бы, что поверил?

— Никакого, — подтвердил Малфой.

Глава 12

Скабиор и Гарри Поттер стояли в холле Малфой-мэнора напротив Люциуса Малфоя и Ойгена Мальсибера и молчали. Время близилось к полуночи, флакон с воспоминаниями уже лежал в кармане Поттера, и оставалось лишь проститься — но Гарри почему-то тянул время.

— У нас всё получится, — сказал наконец Мальсибер.

— Я надеюсь, — кивнул Поттер.

Его отчаянно смущало то, что Мальсибер, в отличие от штатных легиллиментов министерства, не был связан никаким обетом хранить тайну. Но потребовать от него такого он возможным не считал: тот и так делал им любезность, а какой же человек из любезности к не самым, судя по всему, симпатичным ему людям согласится на такой обет? Клятва — вещь опасная: мало ли, как обернётся жизнь — всегда есть шанс попасть в такую ситуацию, когда сохранение тайны станет вдруг опасным, и что тогда? Погибнуть непонятно по какой причине? Можно было бы, конечно, и оговорить подобное — но теперь поздно было уже об этом думать. И потом, ведь будет суд — и Мальсиберу придётся выступать там. Как в таких условиях потребовать конфиденциальности?

— Нам пора, — Мальсибер вынул из кармана фигурку чайки и протянул руку Скабиору. — Времени немного — я приложу все силы, чтобы уложиться в две недели.

Скабиор, не поглядев ни на кого, молча взялся за руку Мальсибера, портал сработал, громко хлопнув — и они исчезли.

И в следующую секунду Скабиора ослепило солнце.