Тёмная сторона луны

— спросил Причард.

— Может быть, — ответил Поттер и поднялся. — И на это тоже я тебе отвечу завтра. А теперь пойдём — тем более, тебя, оказывается, ждут.

— Дай ему шанс, — с нажимом попросил вставший следом Причард. — Ты знаешь — я редко за кого-нибудь ручаюсь. За него — готов.

— Это аргумент, — серьёзно сказал Поттер. — Обещаю, завтра мы поговорим. Не дави, — попросил он, и Причард сделал короткий жест ладонями, будто бы сдаваясь.

— Завтра воскресенье, — напомнил он.

— Мордред, — Гарри рассмеялся. — Впрочем, времени так мало, что я завтра всё равно приду к полудню — заходи, как сможешь.

— Я с утра сяду за Омут — там работы непочатый край, — ответил Причард. — В полдень загляну.

— Договорились, — они вместе вышли из кабинета и пошли к лифтам, вновь заговорив о деле Скабиора.

Распрощавшись с Причардом, Гарри аппарировал домой — и там на несколько часов забыл и об этом разговоре, и о работе в целом. Когда-то, когда он был ещё стажёром, а затем и младшим аврором, он не умел вот так переключаться и даже дома продолжал думать о расследуемом деле. Научиться этому ему помог Тедди Люпин — малышам ведь всё равно, к чему вы там привыкли, они требуют внимания, и крестник Гарри умел делать это лучше многих.

Но это было давно — а теперь Гарри научился просто запрещать себе обдумывать дела, возвращаясь домой. Изменял он этому правилу крайне редко, лишь когда обстоятельства вынуждали его к этому, и сейчас всё же был не тот случай. А вечером, когда они с Джинни легли и когда она уже уснула, он вернулся в мыслях к разговору с Причардом. Его самого очень занимал вопрос, почему он так категорично судит Вейси. В самом деле, ведь обычно он был склонен верить в лучшее и действительно предпочитал давать второй шанс. Здесь же даже мысль об этом ему была неприятна — и Гарри собирался разобраться сам в себе.

В сущности, ведь Причард сказал вещи совершенно справедливые: если сравнивать того же Винда с Вейси, первый, безусловно, проиграет. Однако же по-человечески Винд был Гарри и понятнее, и ближе — и намного симпатичнее.

Вопрос в том — почему.

Объективно говоря, сравнивать пусть бывшего, но егеря с пусть и бывшим, но аврором было попросту смешно. И ведь Вейси в самом деле никому, кроме себя, не навредил — хотя после того, как Гарри узнал про Феликс Фелицис, вопрос с действиями Лео во время штурма Билле Мёдба оказался для Поттера открыт, и он так его и не закрыл. И всё же…

Просто он воспринял всю эту историю как личное предательство — осознал вдруг Гарри. И этот факт… или это ощущение до сих пор стояло между ними — и теперь Гарри предстояло или отказаться от него, или же принять и решить, имеет ли он право принимать решение о чужой судьбе, исходя из собственной обиды.

Глава 20

— Доигрался? — спросил Снейп насмешливо.

— Кто мог знать?! — воскликнул Ойген пылко и слегка растерянно, нервно меряя шагами его спальню.

— В самом деле, — кивнул Снейп, откидываясь на спинку кресла и откладывая книгу. — Кто мог знать, что твоя супруга произведёт впечатление на твоего гостя?

— Но ведь не такое же! — горячо возразил Мальсибер. — Не так!

— Я тебя предупреждал, что это так себе идея? — спросил Снейп.

— А что было делать? — спросил в ответ Мальсибер. — Ему не хотелось жить — и ты знаешь, я прекрасно понимаю, почему! Надо было так оставить?

— Тебе это мешало? — Снейп покачал головой.

— То есть, если нет — то и помогать не надо?

— Помог? — вкрадчиво осведомился Снейп.

— Если что-то было сделано неаккуратно — это не означает, что этого не следовало делать вовсе, — назидательно проговорил Мальсибер и добавил: — И потом, мне было очень неприятно. Я себя как будто снова в Азкабане ощутил. Или после — когда Лорд нас вытащил.

— Я не спрашивал, понравилось ли тебе это. Я спросил, мешало ли тебе его состояние работать, — без малейшего сочувствия напомнил Снейп.

— Да, мешало! Я работаю с эмоциями и чувствами — а они у него все были об одном. Вина — чувство сильное, она глушит остальное. А желание смерти — и того сильнее. Да и просто — нельзя так! — снова вспыхнул Ойген. — Он не виноват в случившемся. Нельзя так себя винить!

— Ну давай будем честны, — неожиданно мирно проговорил Снейп. — Что значит «он не виноват»? Империо не было — и вообще воздействие и на волю, и на сознание отсутствовало. Он прекрасно понимал, что делает. Да, не спорю — его подтолкнули к этому. И признаю необходимость оправдать его в суде — хотя бы с точки зрения общественной пользы. Но объективно он виновен.

— Северус, — Мальсибер вздохнул. — Не суди всех по себе. Да, с тобой бы это не сработало: если бы ты понял, что теряешь над собой контроль, ты бы запер себя или превратил во что-нибудь, но на поводу у своих желаний не пошёл. Но таких, как ты, немного… да их просто почти нет.