Тёмная сторона луны

Что же он так резко реагирует на эту старую историю? Да и кто бы говорил: в конце концов, по сравнению с подменой арестованного то, что делал Вейси, детский лепет. Да, конечно, цель благая — но вот что он сам бы сделал с тем, кто провернул такое, как он с Виндом?

Леопольд тем временем молчал и глядел в пол, и Поттер вновь заговорил, всё же отвечая на вопрос:

— Не знаю. Я, наверно, постарался бы найти что-то абсолютно новое. Но я — не ты. Ты правда хочешь в Академию? Смотреть на тех, кто после обучения придёт туда, куда тебе нет хода? Ты уверен?

Вейси поднял на него взгляд, полный такой боли, что Поттеру стало несколько не по себе — и ответил:

— Да. Хочу.

— Я не стану лгать Уильямсону, — сказал Поттер. — Ни в чём — в том числе и в настоящей причине твоего ухода. Но мешать тебе не стану тоже, — добавил он помягче. — Я действительно считаю, что ты был отличным аврором. Врать не буду — сам бы я тебя не взял. Но характеристику тебе я дам честную — и почти комплиментарную. А он пусть решает.

Вейси поглядел на него тяжело и недоверчиво — на его щеках горели красные пятна, а на коже выступила мелкая испарина — а потом опять упёрся взглядом в пол.

— Спасибо, — выдавил он наконец.

Гарри вдруг стало неловко. В конце концов, он был здесь в гостях — и хозяйка этого дома уж точно ничего ему не сделала. Интересно, кстати, кто она? Тот взгляд Причарда намекал, что с ней всё не так просто, но вряд ли он об этом когда-нибудь узнает.

— Ты не представляешь, как я тогда разозлился на тебя, — сказал Поттер. — Да и, честно говоря, до сих пор злюсь. Понимаю, что необъективен — но спокойно вспоминать об этом не могу.

— Я бы тоже злился, — тихо отозвался Вейси. — Да и, веришь, злюсь — сам на себя. Если б можно было отыграть назад… — почти прошептал он.

— Боюсь себе представить, что бы было, если бы тебе в руки теперь попал хроноворот, — пошутил Поттер.

Вейси хмыкнул вдруг — и в этот момент в комнату заглянул Причард.

— Я прошу прощения, конечно — но очень жрать охота, — сказал он. — Всё равно у вас тут тихо, как в гробу — может, помолчите за столом? Эффект тот же — но хоть поедим.

На сей раз фыркнул уже Поттер — а потом и Вейси, и Гарри похвалил себя за идею привести с собою Причарда. В принципе, можно было бы уже и уходить — но стол был накрыт на четверых, его ждали… ничего — не первая это трапеза в его жизни, что пройдёт не в самой дружелюбной атмосфере. А уж если вспомнить все официальные обеды, на которых он присутствовал, здесь и вовсе весело и мило.

Собственно, обед прошёл, вопреки опасениям Гарри, не так уж тяжело — главным образом, конечно, благодаря стараниям Причарда, развлекавшего их целый вечер, и мягкому обаянию хозяйки дома. Поттер смотрел на неё — и не понимал, как и почему она выбрала такого мужа. Мягкая, красивая той очень женственной и мягкой красотой, которая иногда встречается лишь у полных женщин, она, казалось, была до краёв наполнена безмятежностью и светом — и что могло её связать с человеком резким и авторитарным, он не понимал. Жалость, может быть? Но почему? Чтобы пожалеть, нужно подойти поближе — как так вышло? Было, впрочем, в этой Лорелей ещё что-то — что-то смутно знакомое, но ускользающее от идентификации. Взгляд, наверное, понял ближе к чаю Гарри. Он бы мог поклясться, что её прозрачные зелёные глаза видели намного больше, чем можно было бы вообразить, глядя на то, как она раскладывает еду в тарелки, и слыша её мягкий голос. Или, может быть, любовь: для того, чтобы её увидеть между этими двумя, достаточно было просто иметь зрение.

Впрочем, это было всё равно: личная жизнь Вейси была его личным делом, и разузнавать что-либо о его супруге Гарри не собирался. Допив чай, он попрощался, поцеловав руку хозяйке и пожав — хозяину, и ушёл.

Пора было приниматься за куда более сложное и, сказать по правде, интересное и важное дело.

Когда он ушёл, маленькая гостиная Вейси словно стала больше. Причард наконец-то замолчал и, оглядевшись, позвал:

— Кис-кис-кис… а где Барни?

— Я его закрыла в спальне, — сказала Лорелей, и оба мужчины удивлённым хором спросили:

— Почему?

— Поттер — человек, конечно, сложный, — добавил Грэхем. — Но я не могу представить, чтобы он обидел кота, тем более такого.

— Я подумала, что это будет выглядеть… слишком, — слегка покраснела Лорелей. — Ну зачем ему об этом знать? Ты против? — встревоженно спросила она Леопольда.

— Да нет, — он сжал её ладонь. — Нет, конечно… ты права, возможно, — он взмахнул палочкой, открывая дверь их спальни, и через несколько секунд в комнату вбежал, забавно топая, белый с серо-пегими отметинами крупный кот, у которого не было левой задней лапы и обоих ушей.

— Иди сюда, — Грэхем похлопал себя по коленям и, когда кот с неожиданной лёгкостью на них запрыгнул, протянул ему крохотный кусочек пирожного, который тут же исчез в розовой зубастой пасти.