Тёмная сторона луны

Впрочем, больше ничего толкового он пока что не сказал, пообещав, впрочем, сразу же связаться с Поттером, если вдруг отыщет что-нибудь, что помогло бы их поймать.

На этом и простились — и Мальсибер взялся проводить Поттера к ждавшему его Малфою, пообещав Скабиору вернуться через пару часов.

Когда они ушли, Скабиор так и остался сидеть за столом, на котором одиноко стоял пустой стакан из-под воды. Он взял его в руки, покатал в ладонях — и, поставив вновь на стол, уставился в окно, выходившее на свежую лужайку, покрытую яркой молодой травой. Через улицу был виден другой дом, по двору которого прыгали три небольшие птицы, напоминающие воробьёв.

Скабиор вздохнул и потёр виски. Так отчаянно, как прежде, умереть ему уже не хотелось — но и жить желания особенного не было. Ну, допустим, его даже оправдают — но ведь дальше нужно будет что-то делать. Вряд ли он по-прежнему останется распорядителем в фонде — вне зависимости от приговора он всё-таки убийца. Нет, конечно, фонду нужен кто-то чистый, это правильно. Но что будет делать он? Как минимум — чем зарабатывать на жизнь? Вернётся к старому? Почему-то эта мысль вызвала у него тоску. Надо же, как он, оказывается, привык уже и к фонду, и к своей роли в нём. Спасатель, тоже мне…

Он вдруг понял, что разочарован. До смерти разочарован сам в себе. Наплевать сто раз, что там ему внушали — он же был не под Империо. Значит, понимал, что делает — да конечно, понимал. Да пусть даже сто раз его мысли кто-то там куда-то спрятал, истончил, он же всё равно мог думать! Мог — но почему-то с лёгкостью поддался. Хорошо, конечно, что эти желания ему не принадлежали, но почему он просто не сел и не подумал головой? Мало ли, чего ему хотелось! Он же ведь умеет говорить себе «нет» — так, по крайней мере, он всегда о себе думал. Нет и всё — и ничего бы не было. Уж не говоря о том, что если б он подумал, то наверняка бы понял, что с ним что-то не так. Когда ему вообще было дело до магглов? Ладно бы волшебники — тех он ненавидел, но чем магглы помешали?

Он так глубоко погрузился в эти мысли, что даже не услышал шагов вошедшего Мальсибера и обратил на него внимание, лишь когда тот поздоровался.

— Знаете, что меня больше всего бесит в этом? — спросил у него Скабиор. И, когда Мальсибер качнул головой, ответил: — То, что это были магглы! А меня это ни на миг не удивило. Будто так и надо! Я всю жизнь ненавидел волшебников — но о них я даже не подумал!

— Вам внушили… — начал было говорить Мальсибер, но Скабиор отмахнулся:

— Но мозги-то у меня работали! Я же даже не спросил себя, почему на них зациклился! Да мне в жизни дело не было до этого Статута!

— Многие волшебники считают унизительной необходимость прятаться от магглов, — заметил Мальсибер.

— Так то волшебники! — воскликнул Скабиор в запале. — Я-то тут при чём?

— А вы кто? — Мальсибер улыбнулся.

— Оборотень, если вы не в курсе, — язвительно ответил Скабиор. — Вам не сообщили?

— Ну так оборотень — это же волшебник, — с откровенным удивлением проговорил Мальсибер и добавил: — Ну чуть больше, чем волшебник, но в данном случае это, на мой взгляд, не существенно — Статут-то вас и нас касается одинаково.

— Оборотень — это не волшебник, — отрезал Скабиор.

— Почему? А кто же? — удивление с лица Мальсибера так и не сходило, и Скабиора это только злило:

— Оборотень — это оборотень, — отрезал он. — Получеловек-полузверь.

— Магглы тоже люди, — возразил Мальсибер. — Послушайте — оборотнем может стать только волшебник, маггл от укуса погибает. И вы ведь не лишаетесь волшебной силы — я, правда, плохо разбираюсь в этом, но я думал, что в этом оборотни при обращении не меняются. Вы же ведь колдуете? Нет?

— Да, — неохотно согласился Скабиор. — Вы к чему ведёте? — спросил он довольно резко.

— К тому, что оборотень суть волшебник — но с особенностями, — сказал Мальсибер терпеливо. — В общем-то, в некотором смысле вы ведь сильнее — особенно теперь, когда есть аконитовое зелье, позволяющее сохранять сознание и в зверином облике — и уж точно здоровее нас.

— Что ж вы нас тогда не любите? — спросил Скабиор, ловя себя на том, что задаёт этот вопрос и в целом ведёт весь этот разговор, словно по привычке.

— Завидуем, наверное, — Мальсибер засмеялся. — И потом, ксенофобию никто не отменял: магглы нас боятся, а мы — вас… надо же кого-нибудь бояться. Ну и прежде страшно было стать таким, как вы — и однажды, потеряв себя, навредить родным, к примеру. Люди вообще боятся тех, кто чем-то резко отличается от них — особенно если этот кто-то может быть действительно опасен. Но всё это не отменяет того факта, что оборотни получаются из волшебников и на их волшебную силу оборотничество не влияет. Значит, вы волшебник, — резюмировал Мальсибер.

— И к чему всё это? — неожиданная тема почему-то безмерно раздражала Скабиора, сдерживавшегося уже с видимым трудом.