Тёмная сторона луны

— К тому, что вы волшебник — и, как многие из нас, вряд ли любите Статут, — вернулся Мальсибер к тому, с чего они начали этот странный разговор. — Возможно, эта неприязнь не особенно сильна и обычно вы о нём не думаете — но она присутствует. Я видел. Её мало — но они за это зацепились, и им оставалось лишь усилить это чувство и вытолкнуть его наверх.

— То есть, — медленно проговорил Скабиор, — я на самом деле всё же виноват.

— Нет, — покачал головой Мальсибер. — Я проверю — например, как раз сегодня можно это сделать — но, насколько я понимаю, это чувство в вас никогда не было хоть сколько-нибудь сильным. Так… Что-то вроде неприязни к нудной болтовне редко видимого родственника, с которым вам приходится встречаться на торжественных обедах. Раздражает, да — но вряд ли в вашей голове даже во время самых длинных монологов рождаются серьёзные мысли об убийстве. В рамках этого сравнения эту вашу неприязнь увеличили до ненависти — а потом добавили идею решить проблему кардинально. Вы бы сами в жизни не дошли до этого — даже не подумали бы в эту сторону. Я не вижу здесь вины.

— Не знаю, — Скабиор глубоко вздохнул. От слов Мальсибера, как бы он к нему ни относился, дышать стало легче — а ещё внутри проснулась слабая надежда: вдруг он в самом деле невиновен? Вдруг действительно весь этот ужас — просто плод воздействия, и сам он ни при чём? — Но ведь я же понимал, что делаю, — повторил он то, что твердил уже не раз, жадно вглядываясь в лицо сидящего напротив человека.

— Не совсем, — сказал Мальсибер почти то, что Скабиор так жаждал от него услышать. — Вы, конечно, понимали, что вы делаете, но не думаю, что в тот момент были способны объективно оценить реальность. Если вы кого-то очень сильно ненавидите, эта ненависть однажды может заслонить весь мир — и тогда всё остальное будет вам казаться попросту неважным. Вам покажется, что всё это не стоит цели — уничтожить то, что вам мешает. Так становятся фанатиками — только в вашем случае это сделали извне. Понимаете, — продолжал он, на удивление спокойно позволяя Скабиору пристально себя разглядывать, — чем проще и привычней чувство — тем легче раздувать его. Сложно довести кого-то до того, чтобы он терпеливо объяснял, к примеру, всем желающим и нежелающим правила грамматики — но легко заставить человека, например, преследовать кого-то. А из ненависти или от любви — не так уж важно. В принципе, желание убить — достаточно простое и, насколько я могу понять, из древних наших чувств. Значит, его просто вызвать — мы все подсознательно такое допускаем. Вы ведь убивали? — просто спросил он.

— Убивал, — сам удивляясь, до чего легко ответил Скабиор.

— И при этом делали это сознательно, — утвердительно сказал Мальсибер. — А заставить человека повторить уже однажды сделанное в разы проще, чем принудить к новому. Вам же ведь и драться доводилось — чтоб до пелены в глазах?

— Доводилось, да, — Скабиор теперь смотрел на собеседника почти заворожённо.

— Значит, всё, что было нужно — просто вытащить воспоминание об этом и направить, куда нужно. Не осознанное, — добавил Мальсибер, — чувственное. И наверняка вам доводилось ненавидеть не просто человека, а определённую группу людей, объединённых каким-то общим признаком. Доводилось?

— Да, — Скабиор сжал край столешницы.

— В таком случае задача стала ещё проще: оставалось просто напомнить вам всё это, а потом направить в желаемую сторону. И всё. Правда, это только звучит просто, — добавил он. — На деле это может очень мало кто… это непростая магия — и очень тонкая. Тем более что сделано всё это идеально — настолько аккуратно, что мне приходится смотреть порой десяток раз, прежде чем я начинаю видеть.

— Вы тоже так умеете? — Скабиора передёрнуло.

— Умею, — спокойно кивнул Мальсибер. — Но давным-давно не делаю… если б делал — нам бы с вами было проще.

— Можете мне показать? — пересохшими от волнения губами спросил Скабиор. — Как это сделано?

— Надеюсь, — вздохнул Мальсибер. — Это тоже сложность: мне ведь нужно будет всё это продемонстрировать Визенгамоту. И я пока не очень понимаю, как. Так что я как раз хотел вас попросить выступить в роли условного члена Визенгамота. Вы не против?

— Нет, — Скабиор с удивлением понял, что у него уже ноют так всё и сжимающие несчастную столешницу пальцы.

— Спасибо, — Мальсибер улыбнулся и сказал: — А теперь, если вы не против, предлагаю поработать.

Глава 32

Домой Гарри вернулся поздней ночью. Вид сложенных на столе в гостиной подарков исторг из него глухой стон. Да, родные знали его нынешнюю ситуацию и не станут обижаться, если он никак не среагирует — но ведь это же не значит, что он может допустить подобное. Уж не говоря о том, чтобы не ответить людям менее близким. Да, определённо сон откладывался…

Широко зевнув, Гарри решил сначала сварить кофе и пошёл на кухню — и, когда возился там, не услышал шагов Джинни.