Троллубь

В-третьих, подобная форма открывала заманчивую перспективу подкараулить как-нибудь мерзкую директрису, когда она будет гулять в своём кошачьем обличье — ну наверняка же она должна иногда так делать, иначе какой вообще смысл уметь в кого-нибудь превращаться? — и тогда… тогда… он пока не придумал, что сделает, но времени на это у него было достаточно.

А в-четвёртых, он, кажется, придумал кое-что получше, чем врываться в квартиру к соседке. Ну, держитесь, котяры. Можете начинать хоронить свои нервы.

К моменту возвращения домой Мартин вполне освоил науку летать — а само превращение у него уже получалось почти что само собой. Единственное, что его всерьёз теперь волновало в связи со всем этим — запрет на колдовство несовершеннолетних. Однако же, изучив этот закон как следует, он понял, что речь там идёт, прежде всего, об использовании волшебных палочек вне школы — для анимагии же никакой палочки не требовалось. И потом, он всегда сможет сказать, мол, да, учился — но никак не ожидал, что у него всё получится так внезапно. Вряд ли ему за это сломают палочку — максимум, вероятно, прогонят из школы, но со сданными, и очень неплохо, СОВами он и так найдёт себе место в волшебном мире.

Первый раз превращаться дома он решил утром — как только его мать ушла на работу. Разложив на столе свои записи, дабы, в случае чего, сымитировать занятия, он перекинулся — и стал ждать, время от времени поглядывая на часы. Ближе к вечеру Мартин вернул себе человеческий вид — и, уверившись, что подобная магия, очевидно, Министерством действительно не отслеживается, лёг спать в превосходнейшем настроении.

А следующим утром владелица двух выставочных хайленд страйтов — шотландских длинношерстных котов — была разбужена возбуждённым потявкиваньем своих сидящих у застеклённой сверху донизу балконной двери питомцев. Подойдя, она обнаружила сидевшего с по другую её сторону голубя — самого обычного сизаря — который с любопытством заглядывал сквозь стекло в комнату и время от времени постукивал по нему клювом.

— Кыш! — закричала она, замахав руками. — Пшёл отсюда!

Однако её крики не произвели на наглую тварь ни малейшего впечатления. Хуже того: голубь приподнял крылья и лениво помахал ими — и, вновь сложив, удобно устроился у двери на самом порожке.

Один из котов, нежно-персиковый красавец, не сдержался и, встав на задние лапы, бешено заскрёб передними лапами по стеклу. Голубь с интересом на него посмотрел — и закурлыкал, раздувая свой отливающий изумрудным зоб.

— Убирайся, мерзкая тварь! — истерично крикнула женщина — но эти слова, разумеется, не произвели на птицу ни малейшего впечатления.

Отогнав от двери котов, женщина распахнула её, намереваясь схватить сумасшедшую птицу, однако голубь успел перелететь на перила соседнего балкона, откуда пренахально уставился на неё, склонив голову на бок и поблёскивая своим круглым оранжевым глазом. А затем, взмыв в воздух, пролетел прямо перед её перекошенным от злости лицом, обидно и больно чиркнув крылом по глазам и щеке онемевшей от такого нахальства женщины — та взвизгнула, скривившись от отвращения, и пока она яростно тёрла пострадавшие места ладонями, он устроился на ветке растущего неподалёку дерева и с удовольствием пронаблюдал, как соседка с возмущёнными восклицаниями ушла с балкона, захлопнув и тщательно закрыв за собой дверь.

С этого момента спокойная жизнь владелицы выставочных хайлендов завершилась. Чего она только ни делала! Первым делом она до половины закрасила балконную дверь. Это помогло ровно на день — а уже на следующий голубь преспокойно расхаживал вдоль окна по карнизу, а на подоконнике по другую сторону стекла страдали коты, время от времени пытаясь лапой достать близкую и столь желанную птичку через узкую щель, оставленную между рамой и на дюйм сдвинутой для проветривания створки. Голубь с любопытством глядел на высовывающуюся лапу и время от времени быстрым точным движеньем клевал её, изредка, дабы подогреть интерес охотников, позволяя им скользнуть самыми кончиками когтей по его оперению. Тогда хозяйка, конечно, окно закрыла, и котов с подоконника согнала, но это, увы, было разовое решение.

Ибо дальше так и пошло: не помогали ни выставляемые женщиной пугала, ни приклеенные ей на внешние карнизы острые осколки стекла, между которых голубь умудрялся преспокойно ходить, ни повешенные железные рольставни: невозможно же было сутками держать их опущенными, а стоило их хоть чуть-чуть приподнять, снаружи тут же обнаруживался проклятый голубь.

Поначалу нахальной птицы не бывало хотя бы ночами, но к середине лета, к несчастью для котовладелицы, у мамы Мартина, наконец-то, случился роман, всецело поддержанный и одобренный её сыном — который, во-первых, искренне одобрил маминого избранника, а во-вторых, был рад полученной, наконец-то, свободе, ибо большую часть ночей она теперь проводила вне дома. Тогда-то кошмарный голубь и начал стучаться в окошко и по ночам, лишив и котов, и их хозяйку теперь и ночного отдыха.