Происшествие в Бате

Так что мы прошли мимо двух: придирчивый осмотр витрин, с выставленными в них сладостями, которые так и манили публику махнуть рукой на целебное действие вод и тут же отяготить желудки сдобой, брата не удовлетворил. Но, идя дальше вдоль улицы, он взял Уотсона под руку, так что я решительно распахнул перед ними двери третьей кондитерской, чья витрина была ничуть не хуже двух предыдущих.

Майкрофт покосился на меня, но сделал вид, что так и надо. Мы вошли и сели, подбежавший официант принял заказ, и через несколько минут на столе появилась трёхъярусная ваза с пирожными, а оба мои спутника стали похожи на котов, предвкушающих сливки. Я насчитал восемнадцать пирожных и вздохнул — сидеть предстояло долго, а в кондитерских не курят…

Пока пирожные одно за другим исчезали, я пил чай и уныло жевал нугу, развлекая себя тем, что оглядывал посетителей. Но насколько пресным и банальным было то, что я видел! Ни одного примечательного типа, так что блеснуть на пару с братом дедуктивными способностями и перетянуть немного внимания Уотсона на свою заброшенную особу мне бы не удалось. Когда я поймал себя на этой мысли, нуга показалась мне похожей на подошву, я судорожно проглотил кусок и отставил чашку.

Между тем Майкрофт, сидевший напротив меня, и Джон, сидевший по левую руку от него, потянулись к одному и тому же пирожному — корзиночке со взбитым кремом и малиной. И одновременно рассмеялись, уступая друг другу.

— Поделили бы по-братски! — прервал я обмен любезностями, который длился уже не меньше минуты. Получилось, наверное, слишком резко, потому что оба замолчали и посмотрели на меня.

— И в самом деле, Джон, — улыбнулся Майкрофт, но взгляд его как-то потускнел, и я почувствовал себя чудовищем, отнявшим у ребёнка игрушку.

Покончив с чаем, мы вернулись в пансион и разошлись по этажам. То есть я просидел до ужина в гостиной, взяв первую попавшуюся книгу из запасов нашей хозяйки, а что делали те двое наверху, я понятия не имел. Возможно, сидели у Майкрофта или в обществе медвежьего чучела и беседовали. Ужинали мы с остальными постояльцами. Тэвис был мрачен и молчалив, поэтому не испортил аппетит своими замечаниями больше, чем я испортил его себе сам.

Едва ужин закончился и стало возможно подняться из-за стола, я ушёл наверх, предварительно обменявшись с братом парой фраз на тему завтрашнего водопития и планов на день. Майкрофт сказал, что хочет почитать перед сном, поинтересовался, не нашёл ли я среди книг чего-нибудь стоящего, а то «мистер Грей положил мне всего три книги в чемодан, эдак они скоро кончатся…» Словом, вроде бы на вид всё было в порядке.

Я прошёл в комнату доктора и улёгся на кровать, не снимая обуви.

Уотсон вышел из ванной, вполне готовый ко сну.

— Так рано? — удивился я.

— Весь день спать хочется, — признался Уотсон.

— Это тоже действие вод?

— Да, скорее всего. Но ноге заметно лучше.

— Чего не скажешь о спине Майкрофта, — сказал я, нехотя поднимаясь с кровати и давая возможность Уотсону лечь.

— Чего не скажешь о спине Майкрофта, — повторил он мои слова, устраиваясь на постели, — и о вашем настроении.

— Думаете, оно вызвано запахом сероводорода?

— Дело не в запахе. Воды оказывают воздействие на нервную систему. Да вы прилягте, — Уотсон похлопал ладонью по одеялу.

Ложиться рядом с раздетым человеком, не снимая обуви, было бы уже полным ребячеством. Я снял туфли и сюртук. Добрый доктор сделал вид, будто не заметил, что я валяюсь на его постели в туфлях, а я понял, что ждал нахлобучки, просто нуждался в ней.

— Всегда считал, что лечение водами состоит в том, что пациентам становится лучше, а не хуже. А тут… у Майкрофта спина, я вот… раздражаюсь без причины.

— Улучшение наступает не сразу, вначале это серьёзная встряска для организма. Майкрофт к тому же хандрит, потому что сидит без дела. Я заметил, с какой тоской он смотрел сегодня на местную прессу, а потом отправил посыльного на телеграф. Держу пари, что незаменимый мистер Грей завтра же перешлёт Майкрофту столичные газеты.

— Уверен, «Мистер Незаменимость» для того и положил в чемоданы Майкрофта всего три книги, чтобы вскоре оказаться необходимым шефу.

Я почувствовал, что снова раздражаюсь, и решил сменить тему.

— Майкрофт жить не может без газет. Ещё в детстве на каникулах он читал их, вызывая моё полнейшее недоумение. Я как-то взял у него одну, но увы, мозг пятилетнего ребенка отказывался понимать, что интересного находит его брат в этих странных текстах.

Легче сдвинуть с рельсов паровоз, чем заставить Уотсона заговорить о другом, если он этого не хочет, хотя в большинстве случаев мой друг — чудо покладистости. Он повернулся на бок и посмотрел на меня, как мне показалось, с сочувствием. Этого ещё не хватало.

— Холмс, вы же не приревновали, правда? Только я не уверен — кого к кому.