Происшествие в Бате

Не скажу, что она произвела на Уотсона особое впечатление, нежные намёки — не мой конёк, но, видимо, он хотел того же, что и я.

Когда он уснул, было ещё не так много времени, я вернулся к себе, вызвал прислугу и велел наполнить ванну. Лёжа в горячей воде, я никак не мог выкинуть из головы давешнюю беседу. Уотсон, сам того не желая, воскресил во мне слишком много воспоминаний. В детстве и отрочестве как только я не представлял нашу с братом будущую жизнь. Я мечтал, чтобы он женился, завёл своих детей, и собирался стать для них лучшим на всём свете дядюшкой. Когда я понял, что племянников мне не видать, передо мной встала другая проблема: я видел, что брат хотел бы жить вместе со мной, но наша единственная попытка не продлилась дольше трёх месяцев. И дело тут было не только в выбранной мною профессии, которая так не вязалась с размеренной и упорядоченной жизнью брата, в моей безалаберности и умении создавать вокруг себя хаос, сколько в том, что мы порой будто начинали играть одну и ту же мелодию, но в разных тональностях.

Вода уже безнадёжно остыла, когда я наконец вылез из ванны, собирался уже лечь спать у себя или вернуться к Уотсону, в тёплую постель, но, внезапно передумав, надел халат, покинул свой номер и направился к брату. Я хотел только посмотреть, всё ли с ним в порядке, и пожелать спокойной ночи.

Осторожно постучав, я надеялся, что Майкрофт уже спит и не услышит.

— Да? — раздалось из-за двери.

Приоткрыв её, я заглянул в комнату. Майкрофт и правда готовился отойти ко сну, потому что уже открыл окно, но, видимо, потом решил посидеть с книгой. Но я заметил, что книгу он явно схватил только что. Обычно он держит такой маленький том одной рукой, на некотором расстоянии, а поскольку читает очень быстро, то вторая рука непрерывно перелистывает страницы. А сейчас он держал томик обеими руками.

— Ты почему не спишь? — шепнул я и вошёл в комнату.

— Да вот… читаю. — Майкрофт улыбнулся одними губами и тут же беспокойно спросил: — Что-то случилось, мой мальчик?

Я подошёл к нему и потрогал лоб. Он был весь в испарине.

— Ничего не случилось… мой спартанский мальчик. Джона разбудить? Очень больно?

— Ни в коем случае! И вообще у меня такое бывает. Надо было вовремя встать с кресла, вот и всё.

— Ты не можешь встать?

Я не на шутку испугался, но постарался держаться спокойно. Подойдя к кровати, я откинул одеяло и вернулся к Майкрофту.

— Держись за меня крепче.

— Я тяжёлый, Шерлок, я тебя уроню… ну, давай попробуем. Только не рывком… Лучше я сам, просто дай мне руку, мне надо опереться на что-то, чтобы дойти…

Он облокотился правой рукой о стол, а левой — о моё плечо и встал. Разогнуться, правда, так и не смог, но, опираясь на меня, добрался до кровати и упал на неё.

— Уф… спасибо, дорогой. Я тебе плечо не раздавил?

Я пощупал матрас — он был достаточно удобным и, кажется, совсем новым.

— Ты уверен, что само пройдёт? — спросил я, садясь на край широкой кровати.

— Обычно бывает так, почему в этот раз иначе? После того как я ложусь на спину, боль утихает примерно через час. — Майкрофт внезапно замолчал, а потом тихо попросил: — Шерлок, ты не мог бы намочить платок? Там кувшин… Прости, мой мальчик. Я весь мокрый, это очень неприятно…

Господи боже, как ты можешь терпеть такого идиота, как я?

Переставив таз для умывания поближе к кровати, я намочил край полотенца, обтёр Майкрофту лицо и, раскрыв ворот его сорочки, освежил шею.

— Ну что ты, я сам могу… — Майкрофт сопротивлялся скорее по привычке. И когда у него она только появилась? И главное: по чьей милости? Определённо, совесть любит риторические вопросы. — Спасибо, мой мальчик.

Я вернул таз на место.

— Посидишь немного? — с плохо скрываемой надеждой спросил Майкрофт, но тут же уточнил: — У вас с Джоном всё хорошо?

— Конечно, он уже видит десятый сон. — Сев на прежнее место, я взял брата за руку. — Если что-то болит, не нужно молчать, Майкрофт.

Он машинально сжал мою руку, но слегка нахмурился. Не получилось у него скрыть своё состояние — было на что досадовать.

— Я не хочу портить вам отдых. Хорошо, что Джон не слышал, как Тэвис разглагольствовал о врачах. Я бы не знал, куда глаза девать.

— Зачем ты оправдываешься?

Я посмотрел на наши руки, и Майкрофт, видимо, решил, что сжимает мою ладонь слишком сильно.

— Ох, прости. — Тут он взглянул на открытое окно, попытался повернуть и опять охнул. — Шерлок, возьми плед, ты замёрзнешь, ночи уже прохладные.

— Никогда не мог понять, как ты спишь в таком холоде.

Завернувшись в плед, я, повинуясь внезапному порыву, лёг на вторую половину кровати. Когда-то давно… да не настолько уж давно, если вспомнить, мы вот так частенько лежали перед сном и разговаривали. И не только когда я был ребёнком.