Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. На Майкрофта Холмса нежданно свалился отпуск. Уотсон, наблюдая за братьями на отдыхе, начинает кое-что понимать.
Добавить в моё избранное
142 мин, 21 сек 1505
Если хочешь, я могу действительно отправить тебя на континент.
— Что? Майкрофт, я уже взял это дело, я начал расследование — какой континент, о чём ты говоришь?
Брат остановился у меня за спиной — да что такое, в самом деле? Я начал нервничать
— если он знает, кто виновник краж, почему просто не объяснить мне всё, как есть?
— Я просто предлагаю тебе причину для отказа клиенту. Мало ли, как внезапно могут измениться обстоятельства.
Обернувшись, я посмотрел на него снизу вверх.
— Если ты не хочешь объяснить мне, почему просишь об этом, боюсь, что ничего не выйдет.
Терпеть не могу, когда кто-то вот так нависает надо мной. Просто не выношу.
— Я не могу объяснить, — ответил Майкрофт. — Могу честно сказать, что это не касается лично меня. Но конкретнее ничего сказать не могу. Просто повторяю свою просьбу.
Я поднялся с кресла.
— Тогда и я ничего не могу сделать. Извини.
— Мне жаль. Я надеюсь, ты отдаешь себе отчёт, что я не обратился бы…
Чёрт возьми, у меня тоже есть репутация, и есть гордость, в конце-то концов. Я коротко кивнул Майкрофту, показывая, что разговор окончен, и вышел из кабинета. Разумеется, в кражах замешан кто-то высокопоставленный — иначе с чего брату вообще интересоваться этим делом. Значит я на верном пути — что ж, тем лучше, и тем хуже для вора.
На следующий день даже слепой бы разобрал, что записи в книгах местами подделаны.
Управляющий отеля мялся, краснел, уверял, что ничего подобного нет — мне просто кажется. Позволил, правда, опросить старший персонал. Картина вырисовывалась удручающая — врали все как один. Правда мне повезло: у одной из горничных недавно уволили подругу, и девушка жаждала мщения. Глаз у неё был цепкий, память хорошая. Вообще барышня попалась смышлёная, грамотная, говорила чисто. Мне пришлось вывести Джун, так звали девушку, «в свет», так сказать — угостить пирожными в чайной. Потом я разложил перед ней планы этажей — уж эти бумаги оставались в целости, и никто не вздумал подчищать там номера апартаментов. Девушка прекрасно сориентировалась в чертежах, называя фамилии, кто где жил, — среди постояльцев отеля встречались и частые гости. Они-то меня особенно интересовали.
Основываясь на её показаниях и ещё на некоторых оговорках, которые допустила прочая прислуга, я заинтересовался одной дамой из Шотландии. Не стану упоминать её фамилию — слишком уж известна. Она останавливалась в «Клэридже» всякий раз, когда приезжала в Лондон — и всегда в одном и том же номере.
У меня сложилось впечатление, что за мной следят, потому что на другой день после того, как я пил чай в обществе горничной, меня вызвал к себе управляющий и передал письмо от своего патрона. В чрезвычайно вежливом, я бы даже сказал приторном послании меня уведомляли, что с «превеликим сожалением вынуждены отказаться от моих услуг», рассыпались в извинениях, к письму прилагался чек на слишком большую сумму — это выглядело уже как взятка.
Чек я взял — отчего же не взять? У меня были кое-какие планы насчёт этих денег. Управляющий проводил меня словами: «Вы всегда будете желанным гостем в нашем отеле». Чёрт знает что! На другой день на Бейкер-стрит явилась расстроенная Джун. Её, разумеется, уволили. И я убедился, что взял чек правильно. Обналичив всю сумму, я отдал часть денег девушке, часть развёз по адресам и вручил уволенным горничным, испытывая мстительное удовольствие. Раздал своим мальчишкам по паре гиней, и открыл счёт на имя Уиггинса. Парень растёт просто на глазах — деньги пригодятся ему на будущее. Пусть уедет, наконец, от своей пьющей семейки.
Джун как-то зачастила на Бейкер-стрит, прибежала после полудня следующего дня — на сей раз она была совершенно потрясена.
— Представляете, сэр, мне привезли из отеля рекомендательное письмо. Но с такими деньгами я смогу устроиться на хорошую работу. И Саре тоже привезли письмо — и всем остальным, сэр. Спасибо вам, сэр! Если бы не вы…
Я вежливо прервал её восторги и мягко выпроводил, пожелав на прощание удачи на новом месте: она мечтала о должности продавщицы в писчебумажном магазине — подумать только!
Уотсон, надо сказать, в расследовании не участвовал — я с самого начала сказал ему, что оно пустяковое и займёт дня два-три, не больше. Он, видимо, воспринял вести от Джун, как доказательство моего успеха — я не стал его разубеждать. И так наслушался его шуток по поводу успеха у молодых девиц.
Три дня я дулся на брата — нечего было разводить тайны на пустом месте. Кроме того, меня обижало недоверие — я не болтун, и считал, что Майкрофт мне доверяет. Воровка же была явно нездорова — и страдала какой-то манией, побуждавшей её совершать кражи. Но немного остыв, я подумал, что мог бы и выслушать брата до конца, а не изображать оскорблённую невинность — Майкрофт ко мне и так не слишком часто обращается с личными просьбами.
— Что? Майкрофт, я уже взял это дело, я начал расследование — какой континент, о чём ты говоришь?
Брат остановился у меня за спиной — да что такое, в самом деле? Я начал нервничать
— если он знает, кто виновник краж, почему просто не объяснить мне всё, как есть?
— Я просто предлагаю тебе причину для отказа клиенту. Мало ли, как внезапно могут измениться обстоятельства.
Обернувшись, я посмотрел на него снизу вверх.
— Если ты не хочешь объяснить мне, почему просишь об этом, боюсь, что ничего не выйдет.
Терпеть не могу, когда кто-то вот так нависает надо мной. Просто не выношу.
— Я не могу объяснить, — ответил Майкрофт. — Могу честно сказать, что это не касается лично меня. Но конкретнее ничего сказать не могу. Просто повторяю свою просьбу.
Я поднялся с кресла.
— Тогда и я ничего не могу сделать. Извини.
— Мне жаль. Я надеюсь, ты отдаешь себе отчёт, что я не обратился бы…
Чёрт возьми, у меня тоже есть репутация, и есть гордость, в конце-то концов. Я коротко кивнул Майкрофту, показывая, что разговор окончен, и вышел из кабинета. Разумеется, в кражах замешан кто-то высокопоставленный — иначе с чего брату вообще интересоваться этим делом. Значит я на верном пути — что ж, тем лучше, и тем хуже для вора.
На следующий день даже слепой бы разобрал, что записи в книгах местами подделаны.
Управляющий отеля мялся, краснел, уверял, что ничего подобного нет — мне просто кажется. Позволил, правда, опросить старший персонал. Картина вырисовывалась удручающая — врали все как один. Правда мне повезло: у одной из горничных недавно уволили подругу, и девушка жаждала мщения. Глаз у неё был цепкий, память хорошая. Вообще барышня попалась смышлёная, грамотная, говорила чисто. Мне пришлось вывести Джун, так звали девушку, «в свет», так сказать — угостить пирожными в чайной. Потом я разложил перед ней планы этажей — уж эти бумаги оставались в целости, и никто не вздумал подчищать там номера апартаментов. Девушка прекрасно сориентировалась в чертежах, называя фамилии, кто где жил, — среди постояльцев отеля встречались и частые гости. Они-то меня особенно интересовали.
Основываясь на её показаниях и ещё на некоторых оговорках, которые допустила прочая прислуга, я заинтересовался одной дамой из Шотландии. Не стану упоминать её фамилию — слишком уж известна. Она останавливалась в «Клэридже» всякий раз, когда приезжала в Лондон — и всегда в одном и том же номере.
У меня сложилось впечатление, что за мной следят, потому что на другой день после того, как я пил чай в обществе горничной, меня вызвал к себе управляющий и передал письмо от своего патрона. В чрезвычайно вежливом, я бы даже сказал приторном послании меня уведомляли, что с «превеликим сожалением вынуждены отказаться от моих услуг», рассыпались в извинениях, к письму прилагался чек на слишком большую сумму — это выглядело уже как взятка.
Чек я взял — отчего же не взять? У меня были кое-какие планы насчёт этих денег. Управляющий проводил меня словами: «Вы всегда будете желанным гостем в нашем отеле». Чёрт знает что! На другой день на Бейкер-стрит явилась расстроенная Джун. Её, разумеется, уволили. И я убедился, что взял чек правильно. Обналичив всю сумму, я отдал часть денег девушке, часть развёз по адресам и вручил уволенным горничным, испытывая мстительное удовольствие. Раздал своим мальчишкам по паре гиней, и открыл счёт на имя Уиггинса. Парень растёт просто на глазах — деньги пригодятся ему на будущее. Пусть уедет, наконец, от своей пьющей семейки.
Джун как-то зачастила на Бейкер-стрит, прибежала после полудня следующего дня — на сей раз она была совершенно потрясена.
— Представляете, сэр, мне привезли из отеля рекомендательное письмо. Но с такими деньгами я смогу устроиться на хорошую работу. И Саре тоже привезли письмо — и всем остальным, сэр. Спасибо вам, сэр! Если бы не вы…
Я вежливо прервал её восторги и мягко выпроводил, пожелав на прощание удачи на новом месте: она мечтала о должности продавщицы в писчебумажном магазине — подумать только!
Уотсон, надо сказать, в расследовании не участвовал — я с самого начала сказал ему, что оно пустяковое и займёт дня два-три, не больше. Он, видимо, воспринял вести от Джун, как доказательство моего успеха — я не стал его разубеждать. И так наслушался его шуток по поводу успеха у молодых девиц.
Три дня я дулся на брата — нечего было разводить тайны на пустом месте. Кроме того, меня обижало недоверие — я не болтун, и считал, что Майкрофт мне доверяет. Воровка же была явно нездорова — и страдала какой-то манией, побуждавшей её совершать кражи. Но немного остыв, я подумал, что мог бы и выслушать брата до конца, а не изображать оскорблённую невинность — Майкрофт ко мне и так не слишком часто обращается с личными просьбами.
Страница 34 из 39
