Происшествие в Бате

Вы ведь заметили, Джон, что галстук эскулапа не совсем классической расцветки и явно подобран в тон платья дамы. И, представляя банкира, он смотрел куда угодно — на нас, в пол, на леди, но не на него. Даже носки его туфель были повёрнуты в нашу сторону — оба, а ведь обычно человек, представляя кого-то, так не стоит.

— Он и после трёх-то раз в день… — я запнулся и почувствовал, что опять краснею, и решил больше не пить. — А леди разделяет чувства доктора?

— Каковы твои ставки, брат? — спросил Шерлок. — Сочувствует — несомненно. О симпатии знает, но вот отвечает ли взаимностью?

— Не возьмусь судить, пока не пойму, сколько у неё с собой платьев. Если несколько и разных оттенков, то допускаю, что разделяет. Доктор живёт в другом месте и должен был выбрать, какой галстук надеть, заранее. Горничной у леди тут нет, стало быть, информацию о цвете наряда он получил накануне у самой миссис Тэвис. Я, конечно, не знаю, о чём обычно разговаривают врачи с хорошенькими пациентками, Джон, но вряд ли они дают советы по выбору нарядов?

— Это если леди есть из чего выбирать, — хмыкнул Шерлок. — Вы мне лучше вот что скажите, Уотсон. Бросив на мистера Тэвиса беглый, острый взгляд профессионала, что бы вы предположили у него?

— О… Походка неустойчивая, движения вялые, землистый цвет лица, при этом раздражителен. Раз уж он здесь, можно предположить низкое давление, и, возможно, у него случаются мигрени, характерные именно для таких больных.

— Я бы тоже предположил низкое давление, — кивнул Майкрофт, — уж очень крупный рубин у него в булавке и в одном из перстней, а рубины носят суеверные люди, именно «спасаясь» от низкого давления. Вряд ли это помогает, я думаю. Иначе зачем бы он платил ещё и врачу?

— К слову… Майкрофт, а ведь вам частые купания не нужны — зачем вы велели зарезервировать купальню на каждый день? — спросил я.

Мистер Холмс-старший был по-прежнему полон энтузиазма.

— После нашего пятничного разговора о вашем ранении, доктор, я навёл справки, и мне сказали, что в таких ситуациях как раз полезны частые и, как минимум, двухчасовые купания в горячих источниках.

— Верно, — мрачно кивнул я. —Разумеется, за счёт департамента?

— Джон, не мне вам говорить, что не всё в мире измеряется деньгами. Если у меня есть возможность сделать что-то для моих близких, я хочу это сделать и считаю, что имею право. Я всегда относился к этому именно так. Если не верите, спросите Шерлока, он подтвердит.

Тут у меня появилась мысль, что меня попросту надули. И этот отпуск, и внезапно лёгкое согласие Шерлока, и двухчасовые ванны, — всё складывалось в определённую картину. Я не хотел портить Майкрофту настроение — он выпил вина и был оживлён. Когда мы закончили ужин, он заявил, что пригласил нас он, так что и платить будет тоже он. В отель мы вернулись навеселе, и я едва не уснул в ванне, а когда вошёл в комнату, там сидел в кресле Шерлок и курил.

— Вы же меня не прогоните, Уотсон? — Огонёк сигареты осветил его улыбку.

— Что же вы впотьмах сидите?

Я зажёг керосиновую лампу — она осветила его долговязую фигуру в халате поверх ночной сорочки.

— Дорогой мой, да вы у меня так стоя заснёте, — сказал он, взглянув на меня, и затушил сигарету. — В постель, в постель.

Я улыбнулся и закрыл глаза. Меня и правда слегка пошатывало. Холмс заботливо обнял меня, довёл до кровати, уложил и лёг рядом.

— Так странно… — пробормотал я.

— Что именно?

— Старые леди живут в смежных комнатах. Надеюсь, кстати, они глуховаты… А почему на нашем этаже нет смежных спален?

— В моей комнате за вашей стеной очень неудобно расположен шкаф — как раз в том углу, где у вас чучело.

Я рассмеялся.

— Так значит медведь у нас на страже нравственности? — я приподнялся и посмотрел на тёмный силуэт в углу. — У, какой он страшный!

Холмс уложил мою голову обратно себе на плечо.

— Вы же спать хотели.

— Хотел… Нет, всё-таки как вы меня надули оба! Как вам такое в голову пришло?

— Это идея Майкрофта, — ответил Холмс, — хотя началось всё с того, что я пожаловался на приближающуюся осень и сказал, что у вас опять будет болеть нога… Спасибо, что не стали сегодня продолжать этот разговор за ужином.

— Мне не хотелось обижать Майкрофта, но всё равно я чувствую себя неловко.

— И напрасно. Для Майкрофта мы — его семья, а он — её глава. Так что вполне естественно, что он хочет позаботиться о члене своей семьи. Ох, как вы прочувствованно вздохнули! — Он поцеловал меня. — Спите, мой дорогой. Завтра с утра нам предстоит припасть к здешним целительным источникам.

Я был спокоен за нашу репутацию — если уж Холмс настроился на раннее пробуждение, он не проспит и успеет вернуться к себе. Я так крепко спал, что не почувствовал, как он ушёл утром. Разбудила меня служанка, которая отдёрнула занавески и открыла ставни.