Происшествие в Бате

— Разница между нами в том, Майкрофт, что моя нога — это не настолько серьёзно. В конце концов, я врач и могу проследить за своим состоянием, и не буду откладывать операцию, если оно ухудшится.

— Да бросьте, Джон, с чего это ваша нога не настолько важна, как моя спина? Знаете, друг мой, я очень далёк от того, чтобы недооценивать собственную значимость для Британии, но когда речь идёт об отношениях между людьми… ну, скажем, будь я клерком в мелкой конторе, думаете, мой брат любил бы меня меньше? А вы бы меньше заботились о моём здоровье, если бы я не был незаменим на своей службе?

— Причём тут ваша должность? — не понял я. — Будь вы клерком, вы бы к работе относились так же фанатично, и так же наплевательски — к своему здоровью.

— Вот именно, и вы точно так же симпатизировали бы мне. Тогда почему вас удивляет моё отношение к вам? Или… скажите, Джон, вы, может быть, воспринимаете меня как приложение к Шерлоку?

— Ну, Майкрофт! — у меня даже дар речи поначалу пропал от возмущения. — Ну, знаете ли! — Я вскочил с кресла и похромал по комнате. — Как у вас вообще язык повернулся?

Майкрофт с неожиданной для него быстротой встал с дивана, и я, повернувшись, неловко налетел на него и чуть не потерял равновесие.

— Вот теперь вы точно сердитесь. Не нужно, Джон, — промолвил он мягко, поддержав меня под руку. — Я просто хочу сказать, это странно — заботиться обо мне и тут же теряться, когда я пытаюсь сделать то же для вас. А за всю мою жизнь у меня впервые возникло желание заботиться о ком-то, кроме брата, и ваше отношение к этому меня… огорчает. Понимаете?

— Понимаю.

И что я должен сделать? Запереться в комнате и переждать, пока мысли улягутся?

Кажется, я понимал претензии Шерлока к гелиоцентрической системе. Но планете нашей придётся выбирать, вокруг которого из Холмсов вращаться.

— Вы понимаете, что человек может оказаться в непривычной для него ситуации и чувствовать растерянность? — спросил я.

У меня в мыслях промелькнула фраза Шерлока о том, что я научился ими обоими манипулировать. Очень смешно…

— Ещё как понимаю! — обрадовался Майкрофт, словно я высказал какое-то чрезвычайно дельное соображение. — Ведь я, доктор, оказался в куда более странной для себя ситуации, чем вы. И поначалу тоже был растерян.

Он подвёл меня к дивану, усадил и устроился рядом. Заговорил, впрочем, не сразу, а какое-то время задумчиво молчал, рассматривая что-то за окном. Ничего там интересного не было: весь вид загораживала ель, на которой птица, напоминавшая горлицу, свила гнездо и, пользуясь тёплым климатом, выкармливала со своей парой второй выводок птенцов.

— Знаете, Джон, — заговорил, наконец, Майкрофт, — когда я был ребёнком и живы были наши с Шерлоком родители, я думал, что самое лучшее в мире — это большая и дружная семья. И представлял себе, что вырос, у меня много братьев, сестёр, старенькие родители, и мы все заботимся друг о друге… Но потом от моих мечтаний ничего не осталось. Братьев и сестёр больше не появилось, не стало матери, бабушки. Вся моя семья последнюю четверть века — это мой брат, и вся моя любовь досталась ему одному. И со временем мне стало ясно, что вряд ли у меня будет какая-то другая семья. А в то, что Шерлок обретёт собственную семью, верилось ещё меньше. Когда появились вы, Джон, я был так рад за него, что уже заочно был настроен к вам дружелюбно. О себе я тогда не думал. Я просто понимал, что для брата будет лучше, если у нас с вами сложатся хорошие отношения. А я всегда делаю то, что, по моему представлению, лучше для брата.

Я слушал Майкрофта, уставившись в пол, когда он неожиданно положил мне ладонь на плечо.

— Я даже не заметил того момента, когда мы стали друзьями, — продолжил он. — Наверное, его и не было, но как-то постепенно у меня укрепилось ощущение, что моя семья стала больше. Но смотрите, дорогой мой доктор, что получается. Вы обиделись, когда я сказал про приложение к брату, и нет, я так не думаю на самом деле. Но если рассуждать логически, то чем ещё можно объяснить ваше нежелание принимать заботу ни от кого, кроме него?

Шерлок, наверняка, считает меня тугодумом, даже если не говорит этого вслух. Впрочем, для братьев Холмсов все вокруг должны казаться тугодумами. Однако на сей раз мой мозг работал на удивление быстро. Когда Майкрофт начал свою речь, я в мыслях тут же подобрал и тезисы, и аргументы. Но когда он неожиданно выказал свои чувства, я совершенно растерялся, и все мои заготовки стали не нужны. Майкрофт нравился мне, и за то время, что мы были знакомы, я успел к нему привязаться, но всё же такое внезапное сокращение дистанции выбило меня из колеи.

Мне было довольно трудно поверить поначалу, что я действительно необходим Шерлоку, и принять наши отношения с ним как должное — не потому, что мы совершали в глазах общества грех, а потому что понадобилось время, чтобы научиться понимать недосказанное, понадобилось терпение — дождаться, пока мы из любовников превратились в пару.