Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1410
Посредине зала гордо возвышался кактус.
Кактус макушкой почти упирался в потолок. Огромной зелёной макушкой, на которую чья-то недрогнувшая рука нахлобучила алую звезду. С иголок, по размерам больше напоминавших копья, свешивались гигантские шары и игрушки.
Гриффиндорцы приземлились на мягкое. Рядом, чуть не расплющив, плюхнулись подарки.
— Кактус, — отупело констатировала Грейнджер, поднимаясь на ноги. Добрая сотня глаз гостей уставилась на прибывших друзей, будто бы размышляя: взорваться ли радостными криками, или объявить эвакуацию. В пользу последнего говорил нехороший огонь, запылавший в глазах Гермионы. — Кактус?!
— А это не мы! — крикнул кто-то из толпы. — Это Рон принёс!
Все синхронно, как в кордебалете, обернулись к Уизли. Гермиона и Гарри сверлили его угрожающими взглядами. Рон адресовал ответный взгляд дезертиру-Поттеру. Тот заметно стушевался и, прокашлявшись, робко заметил:
— Ну, Гермиона, не сердись. Ведь главное не украшение зала, а компания. Посмотри: все наши друзья в сборе.
— Хорошо сказал! — утирая всё же скатившуюся слезу, пробормотал Финниган, вытаскивая из мантии кактусные иголки.
— УРА! — взревел зал, аплодируя герою. — Гар-ри, Гар-ри! — скандировали студенты. Для Поттера настал звёздный час. В трудную минуту народу всегда нужен Герой, а он всегда знал, что годится для этой роли. Он раздул грудь от осознания собственной важности. Рядом громче остальных аплодировал Рон, бочком пробиравшийся подальше от Гермионы.
— Да начнётся ба!
Помещение сотряс громогласный удар грома. Люди с воплями попадали на пол, кто-то потянул застывшего столбом Избранного. В воздухе явственно чувствовался запах горелого. Когда поднявшиеся клубы дыма рассеялись, то стало понятно, что с компанией в этот вечер им повезло.
Да, в бочке мёда не без ложки дёгтя. Сейчас эта ложка дегтя стояла напротив, раздувая ноздри и сверкая алыми глазами. Душа Гарри Поттера ушла в пятки ботинок сорокового размера.
Зал не замедлил измениться. Теперь половина помещения была задрапирована зелёным и серебристым шёлком, а на стенах висели игрушки и бумажные снежинки странного кремового оттенка. В противовес гриффиндорской полукруглой композиции из небольших, вычурно украшенных ёлок, были представлены цветывсех цветов радуги. Вдоль стен были поставлены готичные канделябры. На пол с треском обрушился стол, ни в чём не уступавший столу гриффиндорцев. Рядом с кактусом возникла прекрасная пушистая ёлка. ИХ ЁЛКА!
Дверь зала распахнулась, и в зал стройным маршевым шагом прошествовала группа в полосатых купальниках. Точнее, Пожиратели Смерти, облаченные в одинаковые мантии с поблескивающими брошками. Чёрные Снежинки, высокомерно задрав подбородки к верху, продефилировали через зал и остановились за спиной своего повелителя.
— Добрый вечер, Северный олень, — скривился Волдеморт, окидывая взглядом экзотическое одеяние Избранного.
— Добрый вечер, — любезно ответил Поттер, чуть вытягивая шею, чтобы полюбоваться нарядами Пожирателей. — Вижу, ваши Снежинки уже готовы к труду и обороне?
Уизли подавился смешком. Люциус Малфой вжал в себя голову и зажмурился, чтобы не видеть развернувшегося вокруг кошмара.
— Кто тут такой умный? — тихо зашипел он. — Кто догадался притащить черную краску?
Немного побледневший Яксли изобразил всем своим видом чистоту и невинность, немного не вязавшуюся с его коварной злодейской душой. Коварная душа, как и добрая душенька Поттера, ухнула вниз.
И тут началось! Двери снова распахнулись, на этот раз, едва не слетев с петель, и в зал ломанулась разношерстная толпа студентов и Пожирателей, расталкивающих друг друга и с гневными воплями пробивающаяся к праздничным столам. Сметя на пути половину дизайнерских наворотов, толпа с голодными криками распределилась по стульям, скамьям и табуреткам. Вот тут-то они и заметили Лорда и Избранного. Челюсти гостей поползли вниз. Малфой заламывал руки, а перенервничавший Яксли жевал рукав собственной мантии. Поттера слегка дрожал, его лучшие друзья грызли ногти. Посреди общего бедлама сохранял спокойствие лишь Тёмный лорд, размышляющий, что можно взять вон ту дубинку и оглушить её Мальчика-который-выжил, раз уж нельзя использовать магию. Или, в честь праздника, можно задушить в объятиях. Насмерть.
Среди знакомых лиц показалось одно очень знакомое. Профессор Северус Снейп в оригинальной чёрно-белой мантии, на вид сделанной из шкуры зебры, с нечитаемым выражением лица восседал за столом слизеринцев. Позже ходили слухи, один невероятней другого. По словам одних, Снейп убил животное во время летних каникулах в Африке. Другие утверждали, что мантия сделана из ненатуральной кожи. Также существовало мнение, что зебра увидела прообраз мантии на зельевара и умерла естественной смертью.
— Чем больше народа, тем веселее, — пискнула Гермиона. — Мы тут все поместимся.
Кактус макушкой почти упирался в потолок. Огромной зелёной макушкой, на которую чья-то недрогнувшая рука нахлобучила алую звезду. С иголок, по размерам больше напоминавших копья, свешивались гигантские шары и игрушки.
Гриффиндорцы приземлились на мягкое. Рядом, чуть не расплющив, плюхнулись подарки.
— Кактус, — отупело констатировала Грейнджер, поднимаясь на ноги. Добрая сотня глаз гостей уставилась на прибывших друзей, будто бы размышляя: взорваться ли радостными криками, или объявить эвакуацию. В пользу последнего говорил нехороший огонь, запылавший в глазах Гермионы. — Кактус?!
— А это не мы! — крикнул кто-то из толпы. — Это Рон принёс!
Все синхронно, как в кордебалете, обернулись к Уизли. Гермиона и Гарри сверлили его угрожающими взглядами. Рон адресовал ответный взгляд дезертиру-Поттеру. Тот заметно стушевался и, прокашлявшись, робко заметил:
— Ну, Гермиона, не сердись. Ведь главное не украшение зала, а компания. Посмотри: все наши друзья в сборе.
— Хорошо сказал! — утирая всё же скатившуюся слезу, пробормотал Финниган, вытаскивая из мантии кактусные иголки.
— УРА! — взревел зал, аплодируя герою. — Гар-ри, Гар-ри! — скандировали студенты. Для Поттера настал звёздный час. В трудную минуту народу всегда нужен Герой, а он всегда знал, что годится для этой роли. Он раздул грудь от осознания собственной важности. Рядом громче остальных аплодировал Рон, бочком пробиравшийся подальше от Гермионы.
— Да начнётся ба!
Помещение сотряс громогласный удар грома. Люди с воплями попадали на пол, кто-то потянул застывшего столбом Избранного. В воздухе явственно чувствовался запах горелого. Когда поднявшиеся клубы дыма рассеялись, то стало понятно, что с компанией в этот вечер им повезло.
Да, в бочке мёда не без ложки дёгтя. Сейчас эта ложка дегтя стояла напротив, раздувая ноздри и сверкая алыми глазами. Душа Гарри Поттера ушла в пятки ботинок сорокового размера.
Зал не замедлил измениться. Теперь половина помещения была задрапирована зелёным и серебристым шёлком, а на стенах висели игрушки и бумажные снежинки странного кремового оттенка. В противовес гриффиндорской полукруглой композиции из небольших, вычурно украшенных ёлок, были представлены цветывсех цветов радуги. Вдоль стен были поставлены готичные канделябры. На пол с треском обрушился стол, ни в чём не уступавший столу гриффиндорцев. Рядом с кактусом возникла прекрасная пушистая ёлка. ИХ ЁЛКА!
Дверь зала распахнулась, и в зал стройным маршевым шагом прошествовала группа в полосатых купальниках. Точнее, Пожиратели Смерти, облаченные в одинаковые мантии с поблескивающими брошками. Чёрные Снежинки, высокомерно задрав подбородки к верху, продефилировали через зал и остановились за спиной своего повелителя.
— Добрый вечер, Северный олень, — скривился Волдеморт, окидывая взглядом экзотическое одеяние Избранного.
— Добрый вечер, — любезно ответил Поттер, чуть вытягивая шею, чтобы полюбоваться нарядами Пожирателей. — Вижу, ваши Снежинки уже готовы к труду и обороне?
Уизли подавился смешком. Люциус Малфой вжал в себя голову и зажмурился, чтобы не видеть развернувшегося вокруг кошмара.
— Кто тут такой умный? — тихо зашипел он. — Кто догадался притащить черную краску?
Немного побледневший Яксли изобразил всем своим видом чистоту и невинность, немного не вязавшуюся с его коварной злодейской душой. Коварная душа, как и добрая душенька Поттера, ухнула вниз.
И тут началось! Двери снова распахнулись, на этот раз, едва не слетев с петель, и в зал ломанулась разношерстная толпа студентов и Пожирателей, расталкивающих друг друга и с гневными воплями пробивающаяся к праздничным столам. Сметя на пути половину дизайнерских наворотов, толпа с голодными криками распределилась по стульям, скамьям и табуреткам. Вот тут-то они и заметили Лорда и Избранного. Челюсти гостей поползли вниз. Малфой заламывал руки, а перенервничавший Яксли жевал рукав собственной мантии. Поттера слегка дрожал, его лучшие друзья грызли ногти. Посреди общего бедлама сохранял спокойствие лишь Тёмный лорд, размышляющий, что можно взять вон ту дубинку и оглушить её Мальчика-который-выжил, раз уж нельзя использовать магию. Или, в честь праздника, можно задушить в объятиях. Насмерть.
Среди знакомых лиц показалось одно очень знакомое. Профессор Северус Снейп в оригинальной чёрно-белой мантии, на вид сделанной из шкуры зебры, с нечитаемым выражением лица восседал за столом слизеринцев. Позже ходили слухи, один невероятней другого. По словам одних, Снейп убил животное во время летних каникулах в Африке. Другие утверждали, что мантия сделана из ненатуральной кожи. Также существовало мнение, что зебра увидела прообраз мантии на зельевара и умерла естественной смертью.
— Чем больше народа, тем веселее, — пискнула Гермиона. — Мы тут все поместимся.
Страница 43 из 47
