Мой дракон

Сердце Чарли пропустило удар, когда он услышал, с какой болью Сириус говорит о свободе. Эти слова словно вытащили из его собственной головы, и Чарли захотелось как-то поддержать Сириуса.

— Тебе тоже они нужны, да? — тихо спросил Чарли. — Скорость и свобода.

Сириус усмехнулся и покачал головой.

— Они всем нужны. И у тебя они все еще есть, ты просто боишься в это поверить. А мои… двенадцать лет методично сжигались Азкабаном. Я бы и рад взлететь и никогда больше не опускаться на землю, да вот крыльев нет.

Чарли тяжело сглотнул, содрогнувшись от мысли о том, что когда-нибудь он тоже будет закован в кандалы реальности и не сможет даже мечтать.

— Никто не в силах забрать у тебя свободу твоей души, укротить ее мощь, ограничить ее свободу, — он смотрел на Сириуса, запрокинувшего голову назад и уставившегося в затянутое тучами сизое небо. По его профилю нельзя было сказать, что Сириус напряжен: веки прикрыты, губы чуть растянуты в улыбке.

Чарли стало интересно, похожа ли кожа Сириуса на ощупь на драконью — такая же ли она теплая и шершавая или, наоборот, прохладная и гладкая, как у самого Чарли. Дремлет ли в Сириусе скованный дракон, или он просто человек — такой же, как и все вокруг?

Чарли протянул руку и прикоснулся к щеке Сириуса: сначала кончиками пальцев, потом, осмелев, приложил всю ладонь. Сириус даже не вздрогнул и не подал виду, что происходит нечто странное. А Чарли наслаждался ощущениями: кожа Сириуса действительно была теплой и шершавой. И, если закрыть глаза, можно было легко представить себе, будто он гладит дракона — слишком спокойного, но совершенно реального.

Забывшись, Чарли потонул в ощущениях и мыслях. Он всегда мечтал иметь своего собственного дракона, но это было за гранью реального. А Сириус… Сириус и вправду был драконом, рвущимся к свободе, только сам этого еще не осознал. И Чарли было под силу помочь ему в этом.

— Не ограничивай себя дурацкими рамками, — шепнул он, поднимаясь. — Делай что считаешь нужным, — в этом вся суть свободы. Пока ты чего-то боишься, страх будет твоим главным врагом. Открой свою душу для всего неопознанного — и ты сможешь взлететь, — закончил Чарли и скрылся в доме.

Возвращения Сириуса он уже не дождался — уснул. А утром Сириус исчез.

Поначалу Чарли очень волновался, но, получив письмо от Дамблдора с благодарностью за помощь и извинениями за доставленные неудобства, почти успокоился. Ему, конечно, хотелось бы, чтобы Сириус навсегда остался с ним — тогда у Чарли мог бы появиться собственный дракон. Но не пойди Сириус за своей целью, он не познал бы истинный вкус свободы — какой бы из него был дракон?

Проходили дни, но Чарли никак не мог вернуться к прежней жизни. Изменения, которых он всегда так страшился, сами нагрянули в его мир, перевернули все с ног на голову, как штормовая волна, и утекли, оставив за собой лишь руины. И Чарли совсем не хотелось приводить свою жизнь в порядок, потому что этот порядок был бы ненастоящим.

Время от времени Чарли получал письма: от Рона, от мамы. Потом — от Сириуса. Он писал, что обрел свободу души, о которой говорил Чарли, но потерял свободу физическую, оказавшись запертым в своем старом доме. Но если бы ему вновь предоставился выбор, он, не задумываясь, поступил бы точно так же.

В тот день, когда Сириус — как позже узнал Чарли — упал за завесу Арки, в заповеднике вылупилось сразу два дракона. Один песочного цвета с гладкой кожей и небольшими крылышками, а второй — иссиня-черный, от рождения мощный и очень спокойный.

И Чарли, глядя на черные кожистые крылья, внезапно ощутил умиротворение.

— Тебя будут звать Сириус, — прошептал он, протягивая руку и чувствуя, как к ладони прижимается влажный теплый нос.