Фандом: Гарри Поттер. Драконы дышали мощью, они были ее воплощением. Глядя на них, Чарли мечтал лишь о том, чтобы когда-нибудь ему удалось покорить эту мощь, оседлать ее, подчинить себе.
Добавить в моё избранное
10 мин, 15 сек 9609
И уже в этот момент стало ясно, что это сожительство будет по меньшей мере одной сплошной головной болью. Ну какой нормальный человек стал бы лететь из Англии на гиппогрифе?
— Чарли Уизли, — представился Чарли, когда гость спрыгнул на землю и потянулся.
— Сириус Блэк, — с ухмылкой отозвался тот, и у Чарли пересохло в горле. Дамблдор хотел, чтобы он спрятал убийцу? — Да-да, тот самый, который якобы убил двенадцать магглов и предал лучших друзей, — продолжил тем временем Блэк. — Только давай без обмороков и донесений, потому что, во-первых, ничего такого я не делал, а во-вторых, очень хочется есть.
Чарли смотрел на него, силясь разглядеть в сгущающихся сумерках выражение лица, и отчего-то верил каждому слову. В самом деле, не стал бы Дамблдор покрывать убийцу. Ведь не стал бы?
— Пойдем, — Чарли махнул рукой, показывая Сириусу, чтобы тот шел следом.
Позже, поужинав, они расположились у камина, и Чарли то и дело ловил себя на мысли, что рядом с Сириусом не чувствует дискомфорта, который обычно появлялся в присутствии посторонних людей. Наверное, потому что Сириус не задавал вопросов — вообще никаких. И сам отвечал на вопросы неохотно.
— Меня оправдают, — сказал он, едва переступив порог. — Я никого не убивал, но как только найду Петтигрю — убью, — добавил спустя пару секунд. — Это все, что тебе стоит знать.
Чарли слышал о «великих» Мародерах от матери и всегда представлял Сириуса очень болтливым человеком, которому все время не сиделось на месте. Потому было странно находиться рядом с этим самым Сириусом — молчаливым и угрюмым, смотрящим на все вокруг с подозрением и отчуждением.
— Может, виски? — предложил Чарли через полчаса.
— Нет, — Сириус коротко мотнул головой. — Лучше поспать, дорога была тяжелой.
— А, да, что-то я не подумал, — Чарли готов был себя стукнуть, потому что о такой очевидности стоило и догадаться.
Кровать у него была одна, но трансфигурировать вторую из стула не составило большого труда. Сириус улегся и моментально засопел, видимо, провалившись в сон. А Чарли, не зная, чем себя занять, вышел на крыльцо и уставился на небо. Он не привык ложиться так рано и уж точно не привык к тому, что в его комнатушке спал кто-то помимо него.
Ночь была теплой и ясной, как и большинство ночей, которые Чарли провел тут. Звезды светили так высоко, что хотелось распахнуть крылья и взмыть вверх. И лететь, пока наконец не достанет до самой далекой.
Где-то в глубине заповедника фырчали драконы, подвывали собаки и разговаривали люди, но все эти звуки казались Чарли очень далекими, будто доносились из другого мира. А настоящим было только прерывистое дыхание Сириуса, доносящееся из-за приоткрытой двери. И на душе у Чарли было спокойной.
Сириус легко прижился в заповеднике. Это вообще было такое место, где все плевать хотели на то, кем ты был до того, как попал сюда. Главное — работай хорошо и не давай поводов для сплетен. Сириусу и то, и другое удавалось без особых проблем. Даже драконы его любили. Не так, конечно, как любили Чарли — скорее снисходили до того, чтобы позволить Сириусу к ним прикасаться, но и это уже было достижением.
А Сириус оживал на глазах. С каждым днем он выглядел все лучше, разговаривал все больше и даже улыбался. Постепенно от того скелета, который прилетел к Чарли на гиппогрифе, не осталось и следа. Сириус весь состоял из мышц и солнечного смеха, и Чарли внезапно понял, почему мама всегда рассказывала о нем с таким теплом.
Сириус будто делился своим теплом со всеми окружающими, обволакивал им, наполняя душу светом и умиротворением.
А еще Сириус быстро узнал Чарли: он не навязывался с разговорами, умел просто молчать рядом, подбадривал одной улыбкой, понимал без слов. Жить с ним было до смешного легко, и Чарли не мог не ценить этого.
Но больше всего в Сириусе Чарли привлекала мощь. Нет, он не был внушительным или огромным, не обладал неизмеримой силой. Просто умел влиять на людей так, что никто не мог сопротивляться. У Сириуса внутри был какой-то несгибаемый стержень.
Чарли часто думал о том, насколько тяжело находиться в Азкабане. Однажды ему довелось повстречаться с дементорами, и воспоминание об этом стало одним из худших в жизни Чарли. Так каково же было провести рядом с этими тварями двенадцать лет? Как Сириусу удалось не сойти с ума? Но вот он, Сириус, беззаботно смеется и убегает от молодого дракончика, который пытается плеваться огненными шарами, но вместо этого пока только выпускает облачка дыма.
— Почему ты не дрессируешь их? — спросил Чарли, когда они вечером сидели на крыльце. — Тебе бы отлично это удалось.
— Я не укротитель, — вздохнув, отозвался Сириус. — Я могу их развлечь, потому что понимаю кое-что очень важное. Они звери, Чарли, у них дикая кровь, им нужны скорость и свобода, а их заперли в клетках, лишили возможности дать волю затаенной внутри мощи.
— Чарли Уизли, — представился Чарли, когда гость спрыгнул на землю и потянулся.
— Сириус Блэк, — с ухмылкой отозвался тот, и у Чарли пересохло в горле. Дамблдор хотел, чтобы он спрятал убийцу? — Да-да, тот самый, который якобы убил двенадцать магглов и предал лучших друзей, — продолжил тем временем Блэк. — Только давай без обмороков и донесений, потому что, во-первых, ничего такого я не делал, а во-вторых, очень хочется есть.
Чарли смотрел на него, силясь разглядеть в сгущающихся сумерках выражение лица, и отчего-то верил каждому слову. В самом деле, не стал бы Дамблдор покрывать убийцу. Ведь не стал бы?
— Пойдем, — Чарли махнул рукой, показывая Сириусу, чтобы тот шел следом.
Позже, поужинав, они расположились у камина, и Чарли то и дело ловил себя на мысли, что рядом с Сириусом не чувствует дискомфорта, который обычно появлялся в присутствии посторонних людей. Наверное, потому что Сириус не задавал вопросов — вообще никаких. И сам отвечал на вопросы неохотно.
— Меня оправдают, — сказал он, едва переступив порог. — Я никого не убивал, но как только найду Петтигрю — убью, — добавил спустя пару секунд. — Это все, что тебе стоит знать.
Чарли слышал о «великих» Мародерах от матери и всегда представлял Сириуса очень болтливым человеком, которому все время не сиделось на месте. Потому было странно находиться рядом с этим самым Сириусом — молчаливым и угрюмым, смотрящим на все вокруг с подозрением и отчуждением.
— Может, виски? — предложил Чарли через полчаса.
— Нет, — Сириус коротко мотнул головой. — Лучше поспать, дорога была тяжелой.
— А, да, что-то я не подумал, — Чарли готов был себя стукнуть, потому что о такой очевидности стоило и догадаться.
Кровать у него была одна, но трансфигурировать вторую из стула не составило большого труда. Сириус улегся и моментально засопел, видимо, провалившись в сон. А Чарли, не зная, чем себя занять, вышел на крыльцо и уставился на небо. Он не привык ложиться так рано и уж точно не привык к тому, что в его комнатушке спал кто-то помимо него.
Ночь была теплой и ясной, как и большинство ночей, которые Чарли провел тут. Звезды светили так высоко, что хотелось распахнуть крылья и взмыть вверх. И лететь, пока наконец не достанет до самой далекой.
Где-то в глубине заповедника фырчали драконы, подвывали собаки и разговаривали люди, но все эти звуки казались Чарли очень далекими, будто доносились из другого мира. А настоящим было только прерывистое дыхание Сириуса, доносящееся из-за приоткрытой двери. И на душе у Чарли было спокойной.
Сириус легко прижился в заповеднике. Это вообще было такое место, где все плевать хотели на то, кем ты был до того, как попал сюда. Главное — работай хорошо и не давай поводов для сплетен. Сириусу и то, и другое удавалось без особых проблем. Даже драконы его любили. Не так, конечно, как любили Чарли — скорее снисходили до того, чтобы позволить Сириусу к ним прикасаться, но и это уже было достижением.
А Сириус оживал на глазах. С каждым днем он выглядел все лучше, разговаривал все больше и даже улыбался. Постепенно от того скелета, который прилетел к Чарли на гиппогрифе, не осталось и следа. Сириус весь состоял из мышц и солнечного смеха, и Чарли внезапно понял, почему мама всегда рассказывала о нем с таким теплом.
Сириус будто делился своим теплом со всеми окружающими, обволакивал им, наполняя душу светом и умиротворением.
А еще Сириус быстро узнал Чарли: он не навязывался с разговорами, умел просто молчать рядом, подбадривал одной улыбкой, понимал без слов. Жить с ним было до смешного легко, и Чарли не мог не ценить этого.
Но больше всего в Сириусе Чарли привлекала мощь. Нет, он не был внушительным или огромным, не обладал неизмеримой силой. Просто умел влиять на людей так, что никто не мог сопротивляться. У Сириуса внутри был какой-то несгибаемый стержень.
Чарли часто думал о том, насколько тяжело находиться в Азкабане. Однажды ему довелось повстречаться с дементорами, и воспоминание об этом стало одним из худших в жизни Чарли. Так каково же было провести рядом с этими тварями двенадцать лет? Как Сириусу удалось не сойти с ума? Но вот он, Сириус, беззаботно смеется и убегает от молодого дракончика, который пытается плеваться огненными шарами, но вместо этого пока только выпускает облачка дыма.
— Почему ты не дрессируешь их? — спросил Чарли, когда они вечером сидели на крыльце. — Тебе бы отлично это удалось.
— Я не укротитель, — вздохнув, отозвался Сириус. — Я могу их развлечь, потому что понимаю кое-что очень важное. Они звери, Чарли, у них дикая кровь, им нужны скорость и свобода, а их заперли в клетках, лишили возможности дать волю затаенной внутри мощи.
Страница 2 из 3
