Фандом: Гарри Поттер. Стой! Кто идет?!
Добавить в моё избранное
326 мин, 28 сек 9598
От крови, ненависти, Поттера. От Хогвартса. Мерлин, как я ненавижу его стены! Лица учеников, слова учителей, тишина школы… Все молча наблюдали за мной, делая вид, что все в порядке. Не замечая неправильности, мучений, горя! Когда тебя просто насилуют, заставляя упиваться мнимым болезненным удовольствием! Когда тебя держат на крючке, любуясь и смакуя каждое твое трепыхание! Каждое твое нежелание! Каждую жалкую попытку выкарабкаться, сбросить все с себя, освободится ото всех.
Хогвартс… Убивающее закрытое пространство. Клетка.
Вот почему я смог починить шкаф, впустить зло. Как же легко все сделать, если действительно захотеть!
Когда я вернулся в Англию и просто наслаждался, гуляя знакомыми улочками, с печальной погодой, душевным равновесием и почти что спокойствием, то наткнулся на него. Рыжий нищеброд. При виде меня на его роже отразилось все: негодование с примесью отвращения, недовольство и неосмысленное беспокойство за будущее с картинным взглядом в прошлое.
Рассказал ли он обо мне Его Величеству? Не важно.
— Ты же знаешь, что не пойду.
— Почему? — он дурак или наивный?
— Только усугублю ситуацию.
— Бред.
— Ты думаешь, он будет рад меня видеть? Думаешь, он вообще меня помнит? — горькая усмешка.
— Мерлин, Драко… Помнит, не помнит. Ты снова здесь, чтобы вернуть мэнор. Ради этого тебе придется с ним встретиться. По-другому ничего не выйдет.
— А если он меня засудит? — всякое ведь возможно.
Блейз расхохотался.
— Малфоев он оправдал первых, а полностью — вообще единственных. Хотя согласись, было за что упечь…
— Оправдал? Серьезно?
— Ага, и это после всего произошедшего! Вот уж не знаю, что у вас там было… ну, в тот вечер, — он немного нахмурился. — Кстати, а что было? Ты не захотел об этом говорить тогда, но сейчас, спустя столько лет, может все-таки расскажешь?
— Ничего не было, — огрызаюсь.
— До сих пор больно говорить об этом? Ну, Драко, мне же можешь рассказать. Может легче станет.
— Я просто исполнил, — почти просто.
— Ему понравилось?
О, Блейз! Кому еще понравилось! Стыд и зажим на сердце — хоть головой о стену — не разожмется.
— Нет. Потому и странно, что оправдал.
Долгая пауза в ставшей уже навязчивой беседе. Не знаю, о чем размышляет мой друг, я же печалюсь об упущенном. Следовало раньше вернуться, хотя и возврат сам по себе стоил мне ссоры с отцом. Ну что за глупость!
— Так ты пойдешь к Поттеру?
— Ага, поползу! — на его удивленный, поверивший взгляд нервно одергиваюсь. — Блейз, не говори чепухи. Не пойду.
— Зря, — с нажимом, с упреком.
— Почему?
— Он бы отдал мэнор, — так легко слетела эта фраза.
— Почему ты так думаешь? Это немыслимо.
— Драко, ты невероятный чудак. Он любил тебя. И я думаю, не зря закрыл мэнор и так как до сих пор его и не освободил… Можно предположить…
— Он не любил ме…
И Блейз, прерывая на этот раз меня, срывается.
— Хватит! Драко, прими уже реальность! Даже если она прошла, неужели ты так и не понял, что это было?! Одержимость! Любовь! Ты думаешь только о себе! О своих чувствах! Тебе ни разу в голову не приходили вопросы — почему все происходит? Зачем он это делает? Ни разу! Я готов под этим своею жизнью подписаться! В школьные годы он любил тебя, лелея надежду на ответное чувство. И упрекнуть, унизить влюбленного — это как насмехаться над больным, издеваться над ущербным! Это ничтожно и подло — казнить и проклинать то, что прошло. Недостойно винить всех и вся в сумасшествии, не оглядываясь на себя, без желания понять других.
По окончании речи я аплодирую! Браво!
— Видишь, как я очарован твоей речью! Давай на бис! — когда яд уходит из голоса, добавляю:
— Ты считаешь его поведение нормальным? Все, что было — аморально.
— Драко… — выдыхает. — Ну для кого я это все говорил? — еще один выдох с потухшим взглядом. — Методы достижения целей бывают разные. Но тех, кто достиг, победил — не судят. Тем более если заплачена цена, и если все обоюдно выстрадано.
Я теряю всякое желание говорить, но решение свое не меняю — я не пойду к Поттеру. Если что-то и есть, он сам сделает первый шаг. Придет. Прибежит. Приползет.
— Я остановлюсь у тебя?
— Располагайся…
POV Гарри
Помню, когда мне было больно. Очень больно. С самого детства. Таких пиков, наиболее сильных моментов, было не так уж много, но вполне достаточно. Совсем ранняя гибель родителей, трагическая смерть Сириуса, унесшая тысячи дорогих жизней война (одно опустошение и чувство вины перед всеми). Но все это в прошлом. Я нашел в себе силы потопить боль, вырвать ее из сердца, и просто оставил там пустоту. Я не собирался ничем ее заполнять, но она заполнилась сама собой.
Хогвартс… Убивающее закрытое пространство. Клетка.
Вот почему я смог починить шкаф, впустить зло. Как же легко все сделать, если действительно захотеть!
Когда я вернулся в Англию и просто наслаждался, гуляя знакомыми улочками, с печальной погодой, душевным равновесием и почти что спокойствием, то наткнулся на него. Рыжий нищеброд. При виде меня на его роже отразилось все: негодование с примесью отвращения, недовольство и неосмысленное беспокойство за будущее с картинным взглядом в прошлое.
Рассказал ли он обо мне Его Величеству? Не важно.
— Ты же знаешь, что не пойду.
— Почему? — он дурак или наивный?
— Только усугублю ситуацию.
— Бред.
— Ты думаешь, он будет рад меня видеть? Думаешь, он вообще меня помнит? — горькая усмешка.
— Мерлин, Драко… Помнит, не помнит. Ты снова здесь, чтобы вернуть мэнор. Ради этого тебе придется с ним встретиться. По-другому ничего не выйдет.
— А если он меня засудит? — всякое ведь возможно.
Блейз расхохотался.
— Малфоев он оправдал первых, а полностью — вообще единственных. Хотя согласись, было за что упечь…
— Оправдал? Серьезно?
— Ага, и это после всего произошедшего! Вот уж не знаю, что у вас там было… ну, в тот вечер, — он немного нахмурился. — Кстати, а что было? Ты не захотел об этом говорить тогда, но сейчас, спустя столько лет, может все-таки расскажешь?
— Ничего не было, — огрызаюсь.
— До сих пор больно говорить об этом? Ну, Драко, мне же можешь рассказать. Может легче станет.
— Я просто исполнил, — почти просто.
— Ему понравилось?
О, Блейз! Кому еще понравилось! Стыд и зажим на сердце — хоть головой о стену — не разожмется.
— Нет. Потому и странно, что оправдал.
Долгая пауза в ставшей уже навязчивой беседе. Не знаю, о чем размышляет мой друг, я же печалюсь об упущенном. Следовало раньше вернуться, хотя и возврат сам по себе стоил мне ссоры с отцом. Ну что за глупость!
— Так ты пойдешь к Поттеру?
— Ага, поползу! — на его удивленный, поверивший взгляд нервно одергиваюсь. — Блейз, не говори чепухи. Не пойду.
— Зря, — с нажимом, с упреком.
— Почему?
— Он бы отдал мэнор, — так легко слетела эта фраза.
— Почему ты так думаешь? Это немыслимо.
— Драко, ты невероятный чудак. Он любил тебя. И я думаю, не зря закрыл мэнор и так как до сих пор его и не освободил… Можно предположить…
— Он не любил ме…
И Блейз, прерывая на этот раз меня, срывается.
— Хватит! Драко, прими уже реальность! Даже если она прошла, неужели ты так и не понял, что это было?! Одержимость! Любовь! Ты думаешь только о себе! О своих чувствах! Тебе ни разу в голову не приходили вопросы — почему все происходит? Зачем он это делает? Ни разу! Я готов под этим своею жизнью подписаться! В школьные годы он любил тебя, лелея надежду на ответное чувство. И упрекнуть, унизить влюбленного — это как насмехаться над больным, издеваться над ущербным! Это ничтожно и подло — казнить и проклинать то, что прошло. Недостойно винить всех и вся в сумасшествии, не оглядываясь на себя, без желания понять других.
По окончании речи я аплодирую! Браво!
— Видишь, как я очарован твоей речью! Давай на бис! — когда яд уходит из голоса, добавляю:
— Ты считаешь его поведение нормальным? Все, что было — аморально.
— Драко… — выдыхает. — Ну для кого я это все говорил? — еще один выдох с потухшим взглядом. — Методы достижения целей бывают разные. Но тех, кто достиг, победил — не судят. Тем более если заплачена цена, и если все обоюдно выстрадано.
Я теряю всякое желание говорить, но решение свое не меняю — я не пойду к Поттеру. Если что-то и есть, он сам сделает первый шаг. Придет. Прибежит. Приползет.
— Я остановлюсь у тебя?
— Располагайся…
POV Гарри
Помню, когда мне было больно. Очень больно. С самого детства. Таких пиков, наиболее сильных моментов, было не так уж много, но вполне достаточно. Совсем ранняя гибель родителей, трагическая смерть Сириуса, унесшая тысячи дорогих жизней война (одно опустошение и чувство вины перед всеми). Но все это в прошлом. Я нашел в себе силы потопить боль, вырвать ее из сердца, и просто оставил там пустоту. Я не собирался ничем ее заполнять, но она заполнилась сама собой.
Страница 4 из 88
