Фандом: Гарри Поттер. Стой! Кто идет?!
Добавить в моё избранное
326 мин, 28 сек 9750
— Похоть — не любовь, Драко… Любви нет, а похоть не нужна.
Он смеется, но смех истеричный.
— Я не хочу ничего тебе объяснять, — ставит локти на стол. — Давай перестанем пытаться переиграть друг друга, а лучше проверим, м? Проверим нашу дружбу… — усмехается. — Ты, кажется, понял, в чем дело, я понял также, и лучше тебе сделать, что я приказал, иначе…
— Да пошел ты! — хочется выпихнуть его из моего кресла. — Забирай мантию и вали, я сдам тебя, и не нужны никакие проверки.
— Ты любишь меня, а я нет, — он поднимается сам, будто чувствует мое желание. — Вот поэтому все будет так, как я хочу.
Мантию он, конечно же, забирает и дверь закрывает за собой почти бесшумно, улыбнувшись на прощание.
— Я ведь предупреждал тебя, Мозес, — Кристофер выпивает виски залпом. — Я предсказывал, что Малфой себя еще покажет.
— Не надо винить меня, — Мозес пытается быть веселым, но грусть в глазах не от алкоголя. — Я видел в нем себя, вот и…
С тех пор как мы сели за этот столик в баре, я практически ничего не сказал. И я знаю, зачем они меня позвали. Черт, если бы я догадался не так поздно, мне бы не пришлось делать выбор.
— Он обокрал все министерство, — Кристофер наливает себе еще, — а посадят тебя. Хреново, я всегда прикрывал тебя, но сумма в этот раз слишком большая, да и…
— … дело просочилось в прессу, — договаривает за него Мозес. — А главное, как он ловко с этими бумажками! Все якобы на мое имя, — усмешка из разряда гнилых. — У меня в кармане портключ в один конец, и я им воспользуюсь. Не хочу в Азкабан.
— Может, все не так плохо, — Кристофер поглядывает на меня. — Гарри, ты же понимаешь, что виноват Малфой, теперь забитый деньгами под завязку? Ты же понимаешь, какую сумму он увез с собой?
— Понимаю, — твою мать, знали бы они, что я сам его отпустил. Догадался, откуда деньги, и отпустил.
Малфой и есть тот самый жадный хрен, только срубил он куш, тянущий на пожизненное в Азкабане. Не как предыдущий жадный хрен, хапнувший всего на полгода домашнего ареста.
— Мы должны посадить Малфоя, — давит на меня, — он должен понести наказание, а не Мозес.
А разве Мозес не воровал все эти годы? Конечно, не так много, но где же его наказание? И разве сам Мозес не показал Драко лазейки?
— Должен, — на большее количество слов меня просто не хватает.
— Не дави на него, — Мозес откидывается на стуле. — Гарри не тот, кто сможешь посадить Драко.
— Что? — Кристофер фыркает. — Как раз он единственный, кто может это сделать.
— Нет, не в этом ключе, — склоняет голову.
Никто ничего не говорит некоторое время, и я только слышу, как Кристофер и Мозес вливают в себя еще по одной алкогольной дозе.
— Ты же не сможешь, да, Гарри? — Мозес усмехается, смотря на меня.
Блять. Я же говорил Малфою, я же предупреждал! Я не стану прикрывать его задницу и подставлять своего друга. Действительно друга, а не такого, как он. До чего же фигово, что я не смог остановить Малфоя, этими своими «дружескими» жестами он меня усыпил, дал ложное представление о том, что у меня есть время. О том, что все подождет, блять.
Я не собираюсь за те расчетливые поцелуи, что он мне подарил, спасать его от Азкабана.
— И ты же понимаешь Гарри, что Мозес, если и потонет, то потонет не один? — давит все-таки. — Начальник Аврората, и не смог уследить…
Да, Малфой захотел оставить меня ни с чем.
Он так сильно ненавидит меня, что захотел оставить меня без Джинни и работы. Без всего, что у меня есть.
Неужели он правда думал, что, выбирая между его счастьем и моей жизнью, я выберу первое?
Больно.
— Все пишут только об одном, — бросает на стол свежий выпуск «Дар мага», и я невольно удивляюсь, что даже рекламная газета освещает, а скорее обсасывает, мельчайшие крохи дела о краже Мозеса (Малфоя вообще-то, но об этой «крохе» они не знают). — И я не верю, что ты не знал о происходящем. И в тоже время я не могу понять, как ты допустил это?
Джинни на взводе. Будто это я ее обокрал! Или будто Малфой лишь ее одну оставил в дураках. Джинни волнует произошедшее так, словно она в центре событий была.
— И почему ты молчишь? — подходит к окну, и я словно стою по ту сторону от него — вижу ее бледное лицо прямо перед собой. — Почему? Мозес правда воровал? И неужели он своровал в таком размере? — нервно проводит рукой по волосам и оборачивается ко мне и выглядит при этом по-настоящему неуравновешенной. Может, она сейчас расплачется? — Что теперь будет с тобой?
— Со мной? — касаюсь уголков газеты, проверяя толщину выпуска. Толще, чем обычно, больше букв и больших заголовков, а на первой странице Мозес — смеющийся и приподнимающий шляпу. Да, на этой колдографии он заключен в вечно приветствующий жест. — Со мной все будет хорошо.
Он смеется, но смех истеричный.
— Я не хочу ничего тебе объяснять, — ставит локти на стол. — Давай перестанем пытаться переиграть друг друга, а лучше проверим, м? Проверим нашу дружбу… — усмехается. — Ты, кажется, понял, в чем дело, я понял также, и лучше тебе сделать, что я приказал, иначе…
— Да пошел ты! — хочется выпихнуть его из моего кресла. — Забирай мантию и вали, я сдам тебя, и не нужны никакие проверки.
— Ты любишь меня, а я нет, — он поднимается сам, будто чувствует мое желание. — Вот поэтому все будет так, как я хочу.
Мантию он, конечно же, забирает и дверь закрывает за собой почти бесшумно, улыбнувшись на прощание.
— Я ведь предупреждал тебя, Мозес, — Кристофер выпивает виски залпом. — Я предсказывал, что Малфой себя еще покажет.
— Не надо винить меня, — Мозес пытается быть веселым, но грусть в глазах не от алкоголя. — Я видел в нем себя, вот и…
С тех пор как мы сели за этот столик в баре, я практически ничего не сказал. И я знаю, зачем они меня позвали. Черт, если бы я догадался не так поздно, мне бы не пришлось делать выбор.
— Он обокрал все министерство, — Кристофер наливает себе еще, — а посадят тебя. Хреново, я всегда прикрывал тебя, но сумма в этот раз слишком большая, да и…
— … дело просочилось в прессу, — договаривает за него Мозес. — А главное, как он ловко с этими бумажками! Все якобы на мое имя, — усмешка из разряда гнилых. — У меня в кармане портключ в один конец, и я им воспользуюсь. Не хочу в Азкабан.
— Может, все не так плохо, — Кристофер поглядывает на меня. — Гарри, ты же понимаешь, что виноват Малфой, теперь забитый деньгами под завязку? Ты же понимаешь, какую сумму он увез с собой?
— Понимаю, — твою мать, знали бы они, что я сам его отпустил. Догадался, откуда деньги, и отпустил.
Малфой и есть тот самый жадный хрен, только срубил он куш, тянущий на пожизненное в Азкабане. Не как предыдущий жадный хрен, хапнувший всего на полгода домашнего ареста.
— Мы должны посадить Малфоя, — давит на меня, — он должен понести наказание, а не Мозес.
А разве Мозес не воровал все эти годы? Конечно, не так много, но где же его наказание? И разве сам Мозес не показал Драко лазейки?
— Должен, — на большее количество слов меня просто не хватает.
— Не дави на него, — Мозес откидывается на стуле. — Гарри не тот, кто сможешь посадить Драко.
— Что? — Кристофер фыркает. — Как раз он единственный, кто может это сделать.
— Нет, не в этом ключе, — склоняет голову.
Никто ничего не говорит некоторое время, и я только слышу, как Кристофер и Мозес вливают в себя еще по одной алкогольной дозе.
— Ты же не сможешь, да, Гарри? — Мозес усмехается, смотря на меня.
Блять. Я же говорил Малфою, я же предупреждал! Я не стану прикрывать его задницу и подставлять своего друга. Действительно друга, а не такого, как он. До чего же фигово, что я не смог остановить Малфоя, этими своими «дружескими» жестами он меня усыпил, дал ложное представление о том, что у меня есть время. О том, что все подождет, блять.
Я не собираюсь за те расчетливые поцелуи, что он мне подарил, спасать его от Азкабана.
— И ты же понимаешь Гарри, что Мозес, если и потонет, то потонет не один? — давит все-таки. — Начальник Аврората, и не смог уследить…
Да, Малфой захотел оставить меня ни с чем.
Он так сильно ненавидит меня, что захотел оставить меня без Джинни и работы. Без всего, что у меня есть.
Неужели он правда думал, что, выбирая между его счастьем и моей жизнью, я выберу первое?
Больно.
23-я глава
POV Гарри— Все пишут только об одном, — бросает на стол свежий выпуск «Дар мага», и я невольно удивляюсь, что даже рекламная газета освещает, а скорее обсасывает, мельчайшие крохи дела о краже Мозеса (Малфоя вообще-то, но об этой «крохе» они не знают). — И я не верю, что ты не знал о происходящем. И в тоже время я не могу понять, как ты допустил это?
Джинни на взводе. Будто это я ее обокрал! Или будто Малфой лишь ее одну оставил в дураках. Джинни волнует произошедшее так, словно она в центре событий была.
— И почему ты молчишь? — подходит к окну, и я словно стою по ту сторону от него — вижу ее бледное лицо прямо перед собой. — Почему? Мозес правда воровал? И неужели он своровал в таком размере? — нервно проводит рукой по волосам и оборачивается ко мне и выглядит при этом по-настоящему неуравновешенной. Может, она сейчас расплачется? — Что теперь будет с тобой?
— Со мной? — касаюсь уголков газеты, проверяя толщину выпуска. Толще, чем обычно, больше букв и больших заголовков, а на первой странице Мозес — смеющийся и приподнимающий шляпу. Да, на этой колдографии он заключен в вечно приветствующий жест. — Со мной все будет хорошо.
Страница 68 из 88
