Бездна взывает к бездне

— Ох, ну да, еще скажи, что я это себе придумал, — ядовито выходит, упрекающе. — Зачем ты мне пытаешься соврать постоянно, а? Сказал бы правду: «Драко, я так боюсь, что все увидят, с какой нежностью в глазах я на тебя смотрю, что коленки трясутся», — он заливается смехом, но, скорее всего, и сам знает, что не шутит.

— Почему ты… — в горле першит. — Что будет?

— Что? — выгибает бровь и расстегивает мантию.

Странно, что он в мантии, словно только пришел в министерство. И ткань мантии… Не ошибусь, если скажу, что шила моя портниха, и ошибусь, если скажу, что Драко это по карману.

— Я ведь чувствую… — не могу не смотреть на мантию. — Откуда у тебя деньги?

Он складывает мантию на край дивана и проводит по ней рукой.

— Получил неплохую зарплату, — врёт… и ухмыляется. — А про «что будет»… Я уезжаю, Поттер.

И что я должен сказать? А чувствовать? Кроме пустоты я должен что-то чувствовать? Если я не ощущаю рук, ног, жизнь, то это нормально?

— И когда? — склоняю голову, словно что-то читаю.

— Послезавтра, — слышу, как он поднимается, слышу его шаги, — даже не будешь останавливать? После всех тех… хороших минут, что мы разделили, — хмыкает, опуская значимость этих минут.

— Уезжай, — проглатываю ком в горле, — если это нужно, и… даже если не нужно.

— Да не играй ты роль бесчувственного, — Драко оказывается рядом и наклоняется ко мне. — Я уезжаю на пару недель всего.

Я не рад. Но снова ощущаю свое тело.

— И куда же?

— Не твое дело, — проводит пальцем по моему подбородку и поворачивает мою голову к себе. — Мне надо сбросить лишний багаж, поэтому придется уехать.

— Лишний багаж? — отталкиваюсь от стола и поднимаюсь. — Лишний… Не Асторию ли ты имеешь в виду?

— М-м-м, догадался ты верно, — садится в мое кресло и крутится на нем, как на аттракционе, только гораздо медленнее. — Надо разводиться, она тянет меня вниз своими письмами.

— Может, не стоит? — присаживаюсь на угол своего стола. — Не понимаю, что ты творишь, но если в чем-то делаешь ставку на меня, то лучше сними, пока не поздно.

— Ха! — он останавливается и подъезжает ко мне в кресле, говорит, внимательно глядя мне в лицо, — Неужели о чем-то догадываешься, Поттер? Жаль, что поздно.

Твою мать, я ненавижу его игры! И хуже всего то, что я понял. Блять, Драко…

— Ты идиот, — шепчу, и хочется побиться головой об пол. — Я не стану тебя прикрывать.

— Станешь, — поднимается и наклоняется ко мне, — А теперь давай поиграем в друзей.

Я сам себе предатель, потому что охотно отвечаю на его обманчивые ласки. Губы такие холодные, но именно им мне нравится поддаваться. Мне так нравится подстраиваться под движения его языка.

И мне кажется, что в этот момент, когда мы целуемся, Драко держит в голове всегда одну и ту же мысль: «Я здесь хозяин». И, черт побери, я почему-то сам убеждаю его в этом своей покладистостью.

Одно меня спасает — я знаю, что совсем скоро это все закончится, когда Драко добьется своего.

Все идет так идеально, что хочется истерически рассмеяться. То, как он постанывает мне в рот, специально для меня и в то же время не совсем фальшиво… Втягивает мой язык, посасывает, и это так сладко… Но я чувствую его желание меня укусить.

У Драко вообще кусачая патология, будто с каким-то движением языка ему вдруг становится слишком сладко, и он стремится разбавить все вкусом крови. А еще… я ощущаю, как далеко ему хочется зайти, наверное, это я пробуждаю в нем такое своей податливостью. Он не думает об этом? Его желания не пугают его самого?

— Какой страстный дружеский поцелуй, Поттер, — кусает меня за нижнюю губу, и хорошо, что не прокусывает, — пока меня не будет, я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

— Я ничего не буду делать, — отворачиваюсь, но он насильно возвращает мою голову обратно.

— Будешь! Слушай меня, — он так близко, что наши носы соприкасаются кончиками. — Я вернусь обратно и хочу, чтобы все заголовки кричали только о том, что твоя свадьба с Уизли отменена.

— Черт, — вырывается из меня быстрее, чем я понимаю смысл его просьбы. И просьбы ли? — Зачем?

— Не надо спрашивать, просто сделай, — очевидно, он думает, что я в большой зависимости от него, чем есть на самом деле. — Ясно?

— Нет, я не буду этого делать, — качаю головой. — Ты пытаешься мне в голову вложить мысль, что это ради «нас», мифических нас! — толкаю его и поднимаюсь. — Мол, ты разводишься с Асторией, я расстаюсь с Джинни, и вот мы при деньгах и вместе, но, блять… Я же не идиот. Для меня нет никаких «нас», а для тебя тем более, ты просто хочешь кинуть меня, оставить ни с чем!

— Замолчи, — плюхается в мое кресло опять. — Ты будто не слышал, что я тебе признавался… признавался в том, что мне нравится тебя…

— Унижать! — отчаяние во мне уже клокочет.