Фандом: Гарри Поттер. Когда окончательно стали ясны твои цели, когда тяжелый выбор уже за спиной, и с каждым шажочком приближаешься к мечте, появляется чувство определенности. И ведь идти по прямой многим легче, чем по извилистой, неизвестно куда ведущей дорожке.
Добавить в моё избранное
133 мин, 44 сек 17166
С точки зрения Гарри, Астории, Дафны и прочих пострадавших, я — Люцифер во плоти и то самое абсолютное зло. Но ведь во имя великой цели надо чем-то жертвовать! Ведь все жертвы не напрасны — никто и ничто не будет забыто. Я знаю — это легко понять, но трудно принять.
Тут можно вспомнить детскую загадку про паука и муху. Спасти муху — оставить паука без еды, бросить её на произвол судьбы — и паук оближет лапки и скажет спасибо. Вечная дилемма. Им надо понять свою значимость и ценность — все они спасают многие жизни.
Ради Общего Блага.
Хаос и пустота означают неведение, порядок и полнота — знание. Многие знания — многие печали, и ведь неспроста. Человек — высокоразвитое существо, он состоит из разных крупиц неосязаемых материй — эмоций, чувств… и это прекрасно, хотя порой мешает принимать решения объективно и взвешенно.
Являясь таким же человеком, как и любой другой, я тоже способен испытывать калейдоскоп переживаний. Но вместе с тем ясно предвижу, что предстоит преодолеть этому молодому человеку. И мне за него страшно — вот в чём заключается неприятная сторона Знания. Я привязался к мальчонке и догадываюсь, чем всё закончится для Гарри Поттера. И мне грустно. Печально осознавать свою беспомощность, ведь от меня практически ничего не зависит. Не могу же я откреститься от собственных принципов, не так ли?
В пустом Большом зале звонко и одиноко стучала вилка по тарелке и тренькал кубок, касаясь блюдца. Самое обыкновенное утро, если отринуть бессмысленные измышления об истории и времени. Но что-то меня беспокоило, что-то грызло изнутри.
Фигурально выражаясь, Хогвартс умер.
Только я, привидения да поскрипывающие доспехи — больше никого в замке нет. Ну, разве что частично одушевленная бутафория и слепки умерших волшебников. И вообще, шутка ли? За всю свою жизнь я впервые застал школу в таком состоянии — без преподавателей и учеников. Всегда оставался хоть кто-то, сидел по левую или правую руку, с кем можно было перекинуться словечком и поговорить на отвлечённые темы. Странно находиться здесь в одиночестве.
И тут рука моя замерла.
С вилки соскочил кусок жареной отбивной.
Глаза округлились, от шока я впал в ступор.
Немая сцена.
— Авада Кедавра!
Рефлекторно завалившись назад, я грохнулся на спину вместе со стулом и резво откатился туда, где высился массивный стул Хагрида. Иногда казалось, эта махина загромождала чуть ли не ползала, зато теперь дала возможность перевести дух.
Проблема в том, что неожиданности возникают… неожиданно.
— Знаешь, Том, давненько не видел тебя на завтраке в Хогвартсе. Почему вдруг сегодня? — подбросил себя левитацией и, не особо утруждаясь, отклонил пару сизых лучей. Воздух ощутимо потеплел.
Вот теперь стоим лицом к лицу ярдах в пятнадцати друг от друга. Он по обыкновению скалится, и со свистом «дышит» ненавистью сквозь стиснутые зубы. Я же развернул ладонь на уровне груди в его сторону и вытянул вперёд руку с палочкой — стандартная стойка, если собираешься обороняться. Такой защиты ненадолго хватит, но понять, когда он совсем слетит с катушек, я успею. Кажется, во мне проснулся чисто научный интерес.
Конечно, если он снова не кинет Аваду.
— Где диадема, старик? Где она? — Размашистые движения по диагонали — и в меня полетели столы. Впрочем, всё тщетно — напоровшись на почти прозрачную преграду, по которой лишь рябь прошла, мебель превратилась в груду обломков. Что ж, пока это только разминка. Словно первокурсники развлекались, пугая друг друга искрами.
— Не имею ни малейшего понятия, — буднично и дружелюбно ответил я. Мы начали осторожно кружить по залу. — Признаюсь, я тобой немного разочарован. Мне доложили, твой рассудок серьёзно повреждён. Впрочем, это даже не половина того, что ты с собой сотворил. Похоже, уничтожение крестражей окончательно тебя толкнуло за грань безумия.
Он злобно зашипел.
А между тем, пока он ещё не слишком резвился, я уже две минуты решал весьма насущную проблему — снимал с Большого зала защиту против аппарации. Сбежать отсюда и сам дьявол не сумеет, а вот перемещаться внутри — запросто. Ножу сквозь масло пройти — и то сложнее.
Всё-таки я уже не так резв, а тут есть возможность уравнять шансы.
На самом деле, всё сложилось просто превосходно. Теперь нет нужды искать Тома по всем норам — на следующий же день после письма Фаджа он выполз сам. Судьба, видать.
— Твои крестражи больше тебе не помогут.
— Я могу провести ещё не один ритуал, — прохрипел незваный гость. На его бледное лицо «наползла» тень, зрачки стали напоминать пару раскалённых угольков и, казалось, теперь прожигали насквозь. Такое ощущение, будто его тяжёлый взгляд меня задерживал.
Словно приглашая начинать, он ещё раз швырнул Аваду.
Каких-то полвека назад я находился в самом расцвете сил, был могуч и несгибаем.
Тут можно вспомнить детскую загадку про паука и муху. Спасти муху — оставить паука без еды, бросить её на произвол судьбы — и паук оближет лапки и скажет спасибо. Вечная дилемма. Им надо понять свою значимость и ценность — все они спасают многие жизни.
Ради Общего Блага.
Хаос и пустота означают неведение, порядок и полнота — знание. Многие знания — многие печали, и ведь неспроста. Человек — высокоразвитое существо, он состоит из разных крупиц неосязаемых материй — эмоций, чувств… и это прекрасно, хотя порой мешает принимать решения объективно и взвешенно.
Являясь таким же человеком, как и любой другой, я тоже способен испытывать калейдоскоп переживаний. Но вместе с тем ясно предвижу, что предстоит преодолеть этому молодому человеку. И мне за него страшно — вот в чём заключается неприятная сторона Знания. Я привязался к мальчонке и догадываюсь, чем всё закончится для Гарри Поттера. И мне грустно. Печально осознавать свою беспомощность, ведь от меня практически ничего не зависит. Не могу же я откреститься от собственных принципов, не так ли?
В пустом Большом зале звонко и одиноко стучала вилка по тарелке и тренькал кубок, касаясь блюдца. Самое обыкновенное утро, если отринуть бессмысленные измышления об истории и времени. Но что-то меня беспокоило, что-то грызло изнутри.
Фигурально выражаясь, Хогвартс умер.
Только я, привидения да поскрипывающие доспехи — больше никого в замке нет. Ну, разве что частично одушевленная бутафория и слепки умерших волшебников. И вообще, шутка ли? За всю свою жизнь я впервые застал школу в таком состоянии — без преподавателей и учеников. Всегда оставался хоть кто-то, сидел по левую или правую руку, с кем можно было перекинуться словечком и поговорить на отвлечённые темы. Странно находиться здесь в одиночестве.
И тут рука моя замерла.
С вилки соскочил кусок жареной отбивной.
Глаза округлились, от шока я впал в ступор.
Немая сцена.
— Авада Кедавра!
Рефлекторно завалившись назад, я грохнулся на спину вместе со стулом и резво откатился туда, где высился массивный стул Хагрида. Иногда казалось, эта махина загромождала чуть ли не ползала, зато теперь дала возможность перевести дух.
Проблема в том, что неожиданности возникают… неожиданно.
— Знаешь, Том, давненько не видел тебя на завтраке в Хогвартсе. Почему вдруг сегодня? — подбросил себя левитацией и, не особо утруждаясь, отклонил пару сизых лучей. Воздух ощутимо потеплел.
Вот теперь стоим лицом к лицу ярдах в пятнадцати друг от друга. Он по обыкновению скалится, и со свистом «дышит» ненавистью сквозь стиснутые зубы. Я же развернул ладонь на уровне груди в его сторону и вытянул вперёд руку с палочкой — стандартная стойка, если собираешься обороняться. Такой защиты ненадолго хватит, но понять, когда он совсем слетит с катушек, я успею. Кажется, во мне проснулся чисто научный интерес.
Конечно, если он снова не кинет Аваду.
— Где диадема, старик? Где она? — Размашистые движения по диагонали — и в меня полетели столы. Впрочем, всё тщетно — напоровшись на почти прозрачную преграду, по которой лишь рябь прошла, мебель превратилась в груду обломков. Что ж, пока это только разминка. Словно первокурсники развлекались, пугая друг друга искрами.
— Не имею ни малейшего понятия, — буднично и дружелюбно ответил я. Мы начали осторожно кружить по залу. — Признаюсь, я тобой немного разочарован. Мне доложили, твой рассудок серьёзно повреждён. Впрочем, это даже не половина того, что ты с собой сотворил. Похоже, уничтожение крестражей окончательно тебя толкнуло за грань безумия.
Он злобно зашипел.
А между тем, пока он ещё не слишком резвился, я уже две минуты решал весьма насущную проблему — снимал с Большого зала защиту против аппарации. Сбежать отсюда и сам дьявол не сумеет, а вот перемещаться внутри — запросто. Ножу сквозь масло пройти — и то сложнее.
Всё-таки я уже не так резв, а тут есть возможность уравнять шансы.
На самом деле, всё сложилось просто превосходно. Теперь нет нужды искать Тома по всем норам — на следующий же день после письма Фаджа он выполз сам. Судьба, видать.
— Твои крестражи больше тебе не помогут.
— Я могу провести ещё не один ритуал, — прохрипел незваный гость. На его бледное лицо «наползла» тень, зрачки стали напоминать пару раскалённых угольков и, казалось, теперь прожигали насквозь. Такое ощущение, будто его тяжёлый взгляд меня задерживал.
Словно приглашая начинать, он ещё раз швырнул Аваду.
Каких-то полвека назад я находился в самом расцвете сил, был могуч и несгибаем.
Страница 28 из 38
