Солнечный свет в Толедо

Солнечный свет в Толедо

— Не смотри. Не смотри, — зашептал Бето, пытаясь загородить путь.

Догадка пришла мгновенно. Гильермо бросился вперед, попал в стальное кольцо рук, но, должно быть, от отчаяния, прорвал его с легкостью, почти не заметил и в одно движение оказался в комнате.

Камила плакала на полу, обнимая единственного человека, которого он когда-либо любил. Мертвого.

Мертвый.

Мертвый.

На секунду ему показалось, что мозг взорвется сейчас, пытаясь осмыслить увиденное.

Спокойное — как будто ничего не случилось — лицо Педро плыло перед глазами. Чей-то крик, — нет, скорее, вой, кажется, его собственный, заложил уши. Ноги подкосились. Согнувшись пополам, Гильермо рухнул на пол и… проснулся.

Он лежал на кровати в спальне второго этажа, в доме, который они снимали в пригороде Мадрида. Солнечные лучи нагло лезли сквозь неплотно задернутые шторы. Окно было открыто, и с подоконника свешивалась настырная, до отвращения жизнерадостная, ветка плюща. Колени саднило — должно быть, от удара об стул, который, перевернутый, валялся тут же, на полу. Гильермо спустил ноги с кровати, пробуя пальцами нагретую полоску паркета, пытаясь вернуть себе ощущение реальности.

— Ну, ты и напугал меня, — сказал Педро, входя в комнату. Он обошел кровать, сел рядом и привлек Гильермо к себе, и тот, в который раз ругая себя за слабость, вцепился в его плечо, пряча мокрое лицо в складках белой рубашки.

Минут десять сидели молча. Педро тихонько поглаживал Гильермо по спине. Раньше это раздражало, но сейчас каждое движение уменьшало боль в груди.

— Я видел, что ты спал неспокойно, но никак не ожидал, что кошмары вернутся. Последний ведь был год назад, — Педро словно просил прощения, но у Гильермо не было сил ответить, что тот не виноват.

— Да, — коротко бросил он, вдыхая запах, давно ставший родным.

Во время предыдущего кошмара Гильермо упал с кровати и раздробил колено, и это принесло множество проблем вдобавок ко всем, которые у них уже были…

Он зарылся носом в вырез рубашки, потрогал губами теплую кожу. На самом деле, неплохое начало для утра. Могло быть хуже, если бы сон когда-то сбылся. Тогда, четыре года назад, Гильермо нашел в квартире Педро умирающую Камилу, и его ждали двадцать дней агонии, пока он не узнал, что Педро был похищен, и ему удалось бежать и, измученному, израненному, но живому, добраться до своего кузена. Потом все пошло по второму кругу — еще одно обвинение, очередная подготовка документов. А ситуация все усложнялась и усложнялась. Начались неприятности у Хосе, за Гильермо следили как никогда пристально. Педро скрывался в Росарио, между ними неделями не было связи, и все это время Гильермо ела тревога, что тот в итоге не выдержит и сдастся властям. В конце концов Гильермо загремел в больницу с сердечным приступом, откуда позже сбежал, чтобы успеть на нужный самолет. После всего пережитого тот факт, что пять месяцев спустя они оба оказались в Испании, почти без денег, но на свободе и вместе, казался самым настоящим чудом.

И вновь им помог Марсиаль, чья давняя подружка незадолго до этого получила наследство и купила жилье в Толедо. Там они и прожили первые месяцы, на втором этаже домика, расположенного чуть ли не на самой оживленной туристической улице. Худшего места, чтобы скрыться, и придумать было нельзя. В город выходили редко, по одному, в темноте. Естественно, срывались друг на друге. Один раз, когда Гильермо хватило ума заговорить на тему, что он бросил ради вот этого всю свою жизнь, Педро не выдержал и ушел. Вот тогда-то, на вторую ночь, когда Гильермо с трудом заснул на слишком большой для него одного кровати, ему и приснился первый кошмар… Проснулся он в объятиях Педро, который прижимал его к себе и говорил: «Спокойно, ми амор. Я держу тебя, держу». Позднее Педро признался, что приходил только забрать вещи — хотел, действительно, освободить Гильермо от «вот этого», но услышал, как тот ругается и кричит во сне, и решил, что должен быть рядом.

С того момента жизнь потихоньку наладилась. Элена сделала им сайт, и они стали зарабатывать консультациями через интернет, через пару месяцев сняли дом в более неприметном месте, потом даже начали брать напрокат машину и путешествовать по Испании вдвоем. Через год купили свою и иногда выбирались в Европу. Гильермо не возражал даже, когда Педро потащил его к подножию Эйфелевой башни, запротестовал только при попытке заставить подняться на кораблик, чтобы прокатиться по Сене. Даже если с неприятием воды он покончил, слишком много болезненных воспоминаний было связано с его последней поездкой по ней. Впрочем, Педро, видимо, разглядев что-то в его лице в свете фонаря на набережной, настаивать не стал.

По возвращении из той поездки жизнь опять усложнилась — как выяснилось, Мигель все эти годы старательно готовил для любимого брата новое дело.