Фандом: Farsantes. Альтернативное развитие истории Гильермо и Педро.
Добавить в моё избранное
10 мин, 0 сек 267
По счастью, Хосе теперь был в еще большей силе, чем раньше, и все удалось разрулить довольно быстро, хотя и возникла необходимость вернуться на несколько недель в Аргентину. А вот на обратном пути, в аэропорту, Гильермо обнаружил, что его выследили. Пришлось возвращаться и добираться потом до Испании кружным путем, через Чили. По счастью, у него был еще один запасной паспорт на подобный случай.
Через пару недель Гильермо травмировал колено, и после очередных слушаний ему пришлось на три месяца остаться на родине. Все это время он связывался с Педро с большой осторожностью, а когда вернулся, обнаружил, что тот завел собаку и приятеля-испанца, преподавателя с юридического факультета. Впрочем, в ответ на сцену ревности Гильермо оказался немедленно завален в кровать — в отличие от него, Педро был в превосходной форме. И все нелицеприятные вещи, которые просились с языка, от настойчивых дразнящих поцелуев, от жадных движений по телу горячих рук улетучились сами собой. С тех пор кошмаров не было. И вот — вернулись.
Гильермо твердо отстранил Педро:
— Ты завтракал?
— Я вообще-то хотел, чтобы ты мне помог с делом Салинаса. У них завтра суд, и т… Матиас нервничает.
Он все-таки не сказал «твой», и Гильермо почувствовал благодарность. Он потрепал Педро по волосам, возвращая привычный статус. Педро улыбнулся, и, подыгрывая, поднес руку Гильермо к губам. Сьелито. Сердце затопило нежностью, остатки боли в груди растворились, кошмар вспоминался смутно, сквозь дымку, весеннее солнце заполняло реальность.
Когда Педро ушел, Гильермо потянулся и отдернул штору. Высунулся в окно, зарываясь руками в плющ. Вспомнилось вдруг, как сказал когда-то, что перепишет свою книгу… И ведь действительно — переписал. Только не свою, подумалось неожиданно. Их. Одну на двоих.
Педро, сосредоточенный и ничего не замечающий, сидел на диване в студии, перетекавшей в кухню, упираясь босыми ногами в низкий столик. На его коленях покоился ноутбук. Гильермо походя, по дороге к холодильнику, зашел за спинку дивана, наклонился над Педро и провел сверху вниз по его небритой щеке. Тот сказал «Хм» и, на секунду потершись об его руку, принялся отмечать что-то в бумагах, которые держал перед собой.
Мобильник лежал на столе у окна, поблескивая засветившимся экраном.
«Прошлой ночью взяли Суареса, и он дал показания об убийстве, и о своей связи с Мигелем и судьей в обмен на то, чтобы скостить срок. Таким образом, у нас есть показания двух независимых свидетелей и некоторое количество обретающих смысл улик. Мне только что сообщили об аресте Мигеля».
Гильермо перечитал сообщение вслух, четко проговаривая каждое слово. Педро подошел и встал за его спиной.
— Суарес — это тот, кто, как предполагают, убил Камилу? — тихо спросил он.
— Да.
— И… что теперь?
— Что что? — оперся костяшками пальцев на стол Гильермо. Прищурившись, он рассматривал муху, ползущую по раме.
— Я смогу вернуться в Аргентину?
— Да. Мы сможем вернуться домой.
— Понятно.
В голосе Педро слышалась растерянность. Гильермо оглянулся на него. Кажется, тот вовсе не рад. Да и чему радоваться? Весь последний год жизни на родине тот бегал, как подстреленный заяц, подобные воспоминания перекроют какое угодно желание возвращаться туда. А он сам, что его ждет? У Фабиана семья и сын, придется покупать дом. Контору он продал, и ребята прекрасно справляются без него. Открывать новую и брать Педро в качестве компаньона? Они, собственно, и так оставались компаньонами, но этот, легальный, живой, вариант сейчас казался насмешкой.
Гильермо вдруг понял, что за все эти годы ни разу не задумался ни о подобном исходе дела, ни о будущем. Впрочем, не без причины, — слишком велико оказалось разочарование в прошлый раз. И слишком много было в каждом дне, который он проводил с тем, кого выбрал не из-за юношеских иллюзий, не ради необходимости…
Он скосил глаза на Педро. Тот стискивал пальцами ручку чашки.
— Ты говорил, что хотел попробовать преподавать?
— Да, но я всегда мечтал о лекциях через интернет…
— Да, конечно.
Гильермо задумался. Жалел ли он действительно, хоть раз, что заменил всю свою жизнь там этим человеком здесь? Ну, за исключением той самой минуты, которая чуть не разлучила их три с половиной года назад. Нет, пожалуй, что нет. Сожалел (и очень остро) о недостатке живого общения с другими людьми, о невозможности заводить знакомства, о необходимости скрываться и покидать те места, где было хорошо… Порой не хватало восхищения, нравилось ловить на себе те самые взгляды, оценивающие или разочарованные, в зависимости от наличия Педро рядом с ним.
Картинки их жизни замелькали перед глазами. Вот они, как сумасшедшие, целуются и обнимаются в кабинке туалета в Барахасе. Потом ночь в отеле — довольно сомнительном, но в их первый раз условия были куда хуже.
Через пару недель Гильермо травмировал колено, и после очередных слушаний ему пришлось на три месяца остаться на родине. Все это время он связывался с Педро с большой осторожностью, а когда вернулся, обнаружил, что тот завел собаку и приятеля-испанца, преподавателя с юридического факультета. Впрочем, в ответ на сцену ревности Гильермо оказался немедленно завален в кровать — в отличие от него, Педро был в превосходной форме. И все нелицеприятные вещи, которые просились с языка, от настойчивых дразнящих поцелуев, от жадных движений по телу горячих рук улетучились сами собой. С тех пор кошмаров не было. И вот — вернулись.
Гильермо твердо отстранил Педро:
— Ты завтракал?
— Я вообще-то хотел, чтобы ты мне помог с делом Салинаса. У них завтра суд, и т… Матиас нервничает.
Он все-таки не сказал «твой», и Гильермо почувствовал благодарность. Он потрепал Педро по волосам, возвращая привычный статус. Педро улыбнулся, и, подыгрывая, поднес руку Гильермо к губам. Сьелито. Сердце затопило нежностью, остатки боли в груди растворились, кошмар вспоминался смутно, сквозь дымку, весеннее солнце заполняло реальность.
Когда Педро ушел, Гильермо потянулся и отдернул штору. Высунулся в окно, зарываясь руками в плющ. Вспомнилось вдруг, как сказал когда-то, что перепишет свою книгу… И ведь действительно — переписал. Только не свою, подумалось неожиданно. Их. Одну на двоих.
Педро, сосредоточенный и ничего не замечающий, сидел на диване в студии, перетекавшей в кухню, упираясь босыми ногами в низкий столик. На его коленях покоился ноутбук. Гильермо походя, по дороге к холодильнику, зашел за спинку дивана, наклонился над Педро и провел сверху вниз по его небритой щеке. Тот сказал «Хм» и, на секунду потершись об его руку, принялся отмечать что-то в бумагах, которые держал перед собой.
Мобильник лежал на столе у окна, поблескивая засветившимся экраном.
«Прошлой ночью взяли Суареса, и он дал показания об убийстве, и о своей связи с Мигелем и судьей в обмен на то, чтобы скостить срок. Таким образом, у нас есть показания двух независимых свидетелей и некоторое количество обретающих смысл улик. Мне только что сообщили об аресте Мигеля».
Гильермо перечитал сообщение вслух, четко проговаривая каждое слово. Педро подошел и встал за его спиной.
— Суарес — это тот, кто, как предполагают, убил Камилу? — тихо спросил он.
— Да.
— И… что теперь?
— Что что? — оперся костяшками пальцев на стол Гильермо. Прищурившись, он рассматривал муху, ползущую по раме.
— Я смогу вернуться в Аргентину?
— Да. Мы сможем вернуться домой.
— Понятно.
В голосе Педро слышалась растерянность. Гильермо оглянулся на него. Кажется, тот вовсе не рад. Да и чему радоваться? Весь последний год жизни на родине тот бегал, как подстреленный заяц, подобные воспоминания перекроют какое угодно желание возвращаться туда. А он сам, что его ждет? У Фабиана семья и сын, придется покупать дом. Контору он продал, и ребята прекрасно справляются без него. Открывать новую и брать Педро в качестве компаньона? Они, собственно, и так оставались компаньонами, но этот, легальный, живой, вариант сейчас казался насмешкой.
Гильермо вдруг понял, что за все эти годы ни разу не задумался ни о подобном исходе дела, ни о будущем. Впрочем, не без причины, — слишком велико оказалось разочарование в прошлый раз. И слишком много было в каждом дне, который он проводил с тем, кого выбрал не из-за юношеских иллюзий, не ради необходимости…
Он скосил глаза на Педро. Тот стискивал пальцами ручку чашки.
— Ты говорил, что хотел попробовать преподавать?
— Да, но я всегда мечтал о лекциях через интернет…
— Да, конечно.
Гильермо задумался. Жалел ли он действительно, хоть раз, что заменил всю свою жизнь там этим человеком здесь? Ну, за исключением той самой минуты, которая чуть не разлучила их три с половиной года назад. Нет, пожалуй, что нет. Сожалел (и очень остро) о недостатке живого общения с другими людьми, о невозможности заводить знакомства, о необходимости скрываться и покидать те места, где было хорошо… Порой не хватало восхищения, нравилось ловить на себе те самые взгляды, оценивающие или разочарованные, в зависимости от наличия Педро рядом с ним.
Картинки их жизни замелькали перед глазами. Вот они, как сумасшедшие, целуются и обнимаются в кабинке туалета в Барахасе. Потом ночь в отеле — довольно сомнительном, но в их первый раз условия были куда хуже.
Страница 2 из 3
