Фандом: Песнь Льда и Огня. Платье, в которое ее нарядили, больше подошло бы Сансе. Кружева и речной жемчуг — и белая-белая, как прокисшие сливки, как кожа покойника, шерсть. Санса бы, наверное, молила о пощаде и плакала… Арья не станет, ни за что. АУ, где женой Рамси стала настоящая Арья. Безбожно сериально и нелогично.
Добавить в моё избранное
10 мин, 1 сек 281
Она была сильной. Прочной, как гибкий ивовый прутик, который гнется, но не ломается.
За узким окном ее комнаты сгущались ранние осенние сумерки. За слишком узким окном, в которое проникала только тонкая прямая полоска света, а самой Арье в такую щель было не протиснуться — окно заложили камнем, после того как она в первый раз попыталась сбежать отсюда.
Как быстро наступает ночь!
Платье, в которое ее нарядили, больше подошло бы Сансе. Кружева и речной жемчуг — и белая-белая, как прокисшие сливки, как кожа покойника, шерсть. Санса бы, наверное, молила о пощаде и плакала… Арья не станет, ни за что.
Она еще раз с тоской взглянула на заложенное окно, сочившееся красноватым закатным светом, как глубокая царапина на плоти. Нельзя же вот так просто сидеть и ничего не делать, пока за тобой не придут!
Арья чувствовала себя курицей, покорно ждущей, пока ее отправят в бульон.
И Джон… Джон впервые был так близко от нее, рукой подать… Если бы можно было попасть в Черный замок!
Нет, нельзя думать о Джоне, решила Арья, иначе она расплачется и станет совсем слабой…
Нельзя плакать. Нельзя бояться. Ничего нельзя. А Джон — она подумает о нем после, как только выберется отсюда.
Она решительно подошла к окну и внимательно ощупала кладку — возведенная кое-как, в спешке, она вроде бы держалась неплотно, но у Арьи осталось слишком мало времени, чтобы хоть что-то сделать.
Она успела ободрать руки в кровь, прежде чем услышала шаги, и едва сумела отскочить, как застигнутый врасплох разбойник.
Не зная, за что схватиться, что бы могло послужить ей оружием, она взяла кувшин.
Там оставалось еще немного воды, на самом донышке.
Арья глубоко вздохнула и, вылив остатки в пригоршню, смочила горящее лицо.
Слушая, как отодвигается засов, она одними губами произнесла:
— Сир Меррин. Серсея. Уолдер Фрей. Гора. Красная женщина, — и, отчаянно надеясь, что ее молитву услышат сейчас, прямо сейчас, выдохнула последнее имя: — Рамси Болтон.
Дверь распахнулась, и Арья уже приготовилась метнуть тяжелый кувшин в ненавистную голову, но это оказался вовсе не тот, кого она ожидала.
На пороге замер, пряча глаза и подрагивая челюстью, Теон Грейджой.
От неожиданности Арья выронила кувшин, и ее единственное оружие разлетелось на осколки.
— Он убьет вас и меня, — Теон сотрясался всем телом. — Он страшный, страшный человек. — Будьте покорной, — бормотал он. — Только будьте покорной…
Будь Игла при ней, она искромсала бы этого червя в клочья, но меч у нее отобрали сразу же. Впрочем, руки ей оставили. Ноги ей оставили. И даже зубов не тронули, какое милосердие. Жаль только, кувшин разбился — не то бы она огрела Грейджоя по голове, и дело с концом.
И Арья, не раздумывая, бросилась в атаку, метя в глаза — если ей удастся их выдавить, Теон ни за что ее не поймает.
Но едва она прижала локоть к его горлу, он страшно заверещал. Арья еще успела пораженно подумать, что это СЛИШКОМ ГРОМКО для такого исхудалого, тщедушного тела, как двери распахнулись и чьи-то сильные руки оторвали ее от дрожащего Грейджоя. До глаз она добраться так и не смогла.
Ее выволокли наружу трое сильных мужчин и, больно вывернув руки, распятую, понесли к чардреву. Арья визжала и брыкалась — но ни секунды, ни секунды не умоляла. Да и толку?
Северяне, будто трусливые псы, поджали хвосты. Грязные предатели! И это — люди ее отца? Люди Робба? Равнодушно смотрящие, как она кричит?
Арья охотно убила бы их всех. Но ее крепко, очень крепко держали.
И чардрево плакало кровью во тьме — кажется, только оно и было человечным.
Ее рывком поставили на ноги и заткнули рот, наполнившийся вкусом крови и выделанной кожи перчатки, слишком плотной, чтобы прокусить.
— Какая бешеная, — в оглушительной тишине сказал Русе Болтон.
— Она родит мне таких же бешеных сыновей, — ответил ему Рамси и улыбнулся тонкими губами.
Арья, полуослепшая от ярости, выпрямилась и метко плюнула ему в отвратительно-гладкое лицо.
— Пусть тебе твои псы рожа…
Договорить она не успела: ее свадебная церемония началась — с удара в живот, выбившего из нее последнее дыхание.
Она не знала, кто произносил за нее положенные клятвы; Арья точно молчала, ее язык распух и не шевелился, а вокруг медленно смыкалась темнота.
И только абсурдная мысль оставалась пугающе-ясной. Вот сейчас ее, полумертвую, отнесут в Великий чертог и будут пировать — долго, не замечая, что ее тело уже окостенело.
Дело было сделано, клятвы произнесены — какая разница, жива она или мертва?
Может, ее похоронят, когда гниющая плоть начнет смердеть… Хорошо бы рядом с отцом…
Арья смутно ощущала, как кто-то подхватил ее на руки и куда-то понес. На пир, умирать?
Ей было все равно.
За узким окном ее комнаты сгущались ранние осенние сумерки. За слишком узким окном, в которое проникала только тонкая прямая полоска света, а самой Арье в такую щель было не протиснуться — окно заложили камнем, после того как она в первый раз попыталась сбежать отсюда.
Как быстро наступает ночь!
Платье, в которое ее нарядили, больше подошло бы Сансе. Кружева и речной жемчуг — и белая-белая, как прокисшие сливки, как кожа покойника, шерсть. Санса бы, наверное, молила о пощаде и плакала… Арья не станет, ни за что.
Она еще раз с тоской взглянула на заложенное окно, сочившееся красноватым закатным светом, как глубокая царапина на плоти. Нельзя же вот так просто сидеть и ничего не делать, пока за тобой не придут!
Арья чувствовала себя курицей, покорно ждущей, пока ее отправят в бульон.
И Джон… Джон впервые был так близко от нее, рукой подать… Если бы можно было попасть в Черный замок!
Нет, нельзя думать о Джоне, решила Арья, иначе она расплачется и станет совсем слабой…
Нельзя плакать. Нельзя бояться. Ничего нельзя. А Джон — она подумает о нем после, как только выберется отсюда.
Она решительно подошла к окну и внимательно ощупала кладку — возведенная кое-как, в спешке, она вроде бы держалась неплотно, но у Арьи осталось слишком мало времени, чтобы хоть что-то сделать.
Она успела ободрать руки в кровь, прежде чем услышала шаги, и едва сумела отскочить, как застигнутый врасплох разбойник.
Не зная, за что схватиться, что бы могло послужить ей оружием, она взяла кувшин.
Там оставалось еще немного воды, на самом донышке.
Арья глубоко вздохнула и, вылив остатки в пригоршню, смочила горящее лицо.
Слушая, как отодвигается засов, она одними губами произнесла:
— Сир Меррин. Серсея. Уолдер Фрей. Гора. Красная женщина, — и, отчаянно надеясь, что ее молитву услышат сейчас, прямо сейчас, выдохнула последнее имя: — Рамси Болтон.
Дверь распахнулась, и Арья уже приготовилась метнуть тяжелый кувшин в ненавистную голову, но это оказался вовсе не тот, кого она ожидала.
На пороге замер, пряча глаза и подрагивая челюстью, Теон Грейджой.
От неожиданности Арья выронила кувшин, и ее единственное оружие разлетелось на осколки.
— Он убьет вас и меня, — Теон сотрясался всем телом. — Он страшный, страшный человек. — Будьте покорной, — бормотал он. — Только будьте покорной…
Будь Игла при ней, она искромсала бы этого червя в клочья, но меч у нее отобрали сразу же. Впрочем, руки ей оставили. Ноги ей оставили. И даже зубов не тронули, какое милосердие. Жаль только, кувшин разбился — не то бы она огрела Грейджоя по голове, и дело с концом.
И Арья, не раздумывая, бросилась в атаку, метя в глаза — если ей удастся их выдавить, Теон ни за что ее не поймает.
Но едва она прижала локоть к его горлу, он страшно заверещал. Арья еще успела пораженно подумать, что это СЛИШКОМ ГРОМКО для такого исхудалого, тщедушного тела, как двери распахнулись и чьи-то сильные руки оторвали ее от дрожащего Грейджоя. До глаз она добраться так и не смогла.
Ее выволокли наружу трое сильных мужчин и, больно вывернув руки, распятую, понесли к чардреву. Арья визжала и брыкалась — но ни секунды, ни секунды не умоляла. Да и толку?
Северяне, будто трусливые псы, поджали хвосты. Грязные предатели! И это — люди ее отца? Люди Робба? Равнодушно смотрящие, как она кричит?
Арья охотно убила бы их всех. Но ее крепко, очень крепко держали.
И чардрево плакало кровью во тьме — кажется, только оно и было человечным.
Ее рывком поставили на ноги и заткнули рот, наполнившийся вкусом крови и выделанной кожи перчатки, слишком плотной, чтобы прокусить.
— Какая бешеная, — в оглушительной тишине сказал Русе Болтон.
— Она родит мне таких же бешеных сыновей, — ответил ему Рамси и улыбнулся тонкими губами.
Арья, полуослепшая от ярости, выпрямилась и метко плюнула ему в отвратительно-гладкое лицо.
— Пусть тебе твои псы рожа…
Договорить она не успела: ее свадебная церемония началась — с удара в живот, выбившего из нее последнее дыхание.
Она не знала, кто произносил за нее положенные клятвы; Арья точно молчала, ее язык распух и не шевелился, а вокруг медленно смыкалась темнота.
И только абсурдная мысль оставалась пугающе-ясной. Вот сейчас ее, полумертвую, отнесут в Великий чертог и будут пировать — долго, не замечая, что ее тело уже окостенело.
Дело было сделано, клятвы произнесены — какая разница, жива она или мертва?
Может, ее похоронят, когда гниющая плоть начнет смердеть… Хорошо бы рядом с отцом…
Арья смутно ощущала, как кто-то подхватил ее на руки и куда-то понес. На пир, умирать?
Ей было все равно.
Страница 1 из 3
