Закрытие

— Именно Милдред была ответственна за то, что эта магия вырвалась на свободу, — призналась Амелия. — А учитывая ее богатое воображение, Констанс просто хотела быть уверенной, что у того существа не будет шанса использовать девочку.

Гортензия улыбнулась, и от ее улыбки желудок Амелии скрутился в тугой узел.

— Получается, за выброс неконтролируемой магии ответственна второклассница по имени Милдред Хаббл? — в голосе ведьмы слышалась изрядная доля скептицизма.

— Да, — спокойно ответила мисс Кэкл.

Гортензия покачала головой, снова глядя на записи, прикрепленные к ее планшету.

— И как же смогла второклассница получить доступ к такой серьезной магии?

Амелия скривилась.

— Ааа… — начала она, страстно желая, чтобы Констанс была здесь и помогла ей ответить на эти щекотливые вопросы. У Амелии появилось чувство, что это будет долгий и трудный день.

Глава 6

Мисс Кэкл начинала чувствовать, что это самый худший день в ее жизни. Она провела три последних часа, отчаянно пытаясь объяснить инспекторам из Гильдии ведьм события, произошедшие неделю назад. Белокурая Гортензия что-то бесконечно строчила в своем планшете, так, что ей дважды пришлось затачивать карандаш, а пожилая Верна Иссоп, наконец отложила свои навязчивые вопросы о сантехнике и теперь мирно дремала в кресле, периодически всхрапывая и что-то бормоча по поводу керамики и совы.

— Это все прекрасно понятно, — сказала Амелия Гортензии. — Я залезла на пианино, чтобы между мной и отцами наших девочек было некоторое расстояние. Так я могла избежать их любовных ухаживаний. — Директриса прикрыла глаза, жалея, что не может забрать последнее предложение. Она не смела взглянуть на Гортензию, убежденная, что та теперь будет писать еще яростнее. Амелия даже представила дым, который пойдет от инспекторши, которая пытается записать все, что думает по этому поводу.

— А почему эти мужчины проявили такой интерес к вашей персоне?

Амелия вздохнула, в который раз желая, чтобы в ее кабинете открылся портал в другое измерение и унес ее как можно дальше отсюда.

— Это было последствием заклинания, изменяющего восприятие, — еще раз объяснила она.

Гортензия склонила голову набок и некоторое время рассматривала мисс Кэкл.

— Должно быть, это было довольно сильное заклинание.

Амелия решила пропустить этот комментарий мимо ушей. Она с презрением посмотрела на инспекторшу и продолжила объяснения:

— Констанс сказала, что это было…

Гортензия подняла руку.

— Простите, мисс Кэкл, но сейчас мне нужны именно ваши воспоминания. Когда мне понадобится узнать умозаключения мисс Хардбрум, я спрошу ее.

Амелия нахмурилась, удивляясь, насколько эта женщина напоминает Констанс. За последние три часа у Амелии появилось очень сильное чувство дежавю. Некоторые выражения и замечания Гортензии напомнили ей разговор с Констанс, когда она впервые объявила о своем решении взять в штат человека, не имеющего магических способностей. В голосе заместительницы явно слышалось неодобрение, а выражение лица говорило лучше любых слов. У Амелии появилось впечатление, что она ведет неравную борьбу.

Директриса сделала глубокий вдох и попыталась еще раз объяснить Гортензии все, что знала о событиях, произошедших во время родительского собрания. Она рассказывала все, что могла, не смея даже перевести дыхание, чтобы Гортензия не успела еще к чему-либо прицепиться. Наконец, закончив рассказ, Амелия сделала столь необходимый вдох.

Гортензия несколько мгновений непонимающе смотрела на директрису, а затем снова принялась что-то записывать.

— Итак, давайте подведем итоги. Ваша заместительница не только виновна в хранении в школе книг по запрещенной магии, к которым смогли получить доступ дети, но еще и применила заклинание, которое категорически нельзя удерживать более пятнадцати минут на большую группу ведьм и людей, магическим даром не обладающих.

Гортензия провела в своем планшете длинную черту.

— Я думаю, вы поступаете несправедливо… — Амелия хотела попытаться исправить ситуацию, но Гортензия перебила ее.

— Это вполне справедливо! — голос инспекторши взлетел вверх на октаву. — Речь идет о безопасности учениц! А в вашей школе они подверглись страшной опасности!

— Констанс никогда не подвергала никого опасности! — утверждала Амелия.

— То есть, вы утверждаете, что она не делала ничего, из того, что я только что перечислила? — возразила Гортензия, позволяя себе небольшую ухмылку, глядя на замявшуюся мисс Кэкл.

— Делала, но…

— Вот видите, мисс Кэкл! И я полагаю, что это только небольшая частичка того, что происходит здесь. У меня четкое впечатление, что есть еще немало случаев, когда ваша «уважаемая и авторитетная» заместительница нарушала правила и подвергала опасности здешних учениц.

— Я возражаю против вашего вывода!