Бред

Бред

Беллами свалился в тот же вечер, как вернулся из патруля. Днем была адская гроза, буря с градом, и они попали в самый эпицентр, похоже. От града укрылись в одной из прилегающих к реке пещер, но от холода спрятаться было некуда. Мерфи за свои путешествия с Эмори и в одиночку привык ко всякому, а вот остальным было сложнее.

Впрочем, все они к вечеру отошли — отогрелись, расслабились, — и только Беллами выглядел едва ли не хуже, чем когда последним заскочил в пещеру, успев попасть заодно и под град. Случайно дотронувшись до его руки, Мерфи чуть не подскочил — на него словно из костра дохнуло жаром.

— Так, а ну-ка, пошли прогуляемся, — решительно сказал он, поднимаясь.

— Куда? — вяло поинтересовался Беллами, поднимаясь следом. Когда он покачнулся, Мерфи понял, что дело совсем плохо.

Самостоятельно они сделали шагов десять, а потом Мерфи пришлось звать на помощь проходивших мимо ребят — чтобы помогли донести свалившегося Беллами до медчасти.

Вердикт Эбби был коротким и удручающим — пневмония. Наверное, лицо Мерфи выражало не только вопрос «Что это такое», но и много других эмоций, потому что Эбби, продолжая свои манипуляции с бесчувственным Беллами, пояснила, что ничего смертельного, хотя и приятного тоже мало, но лекарства у нее есть, она сейчас сделает пару уколов, выдаст Мерфи запас препарата на три дня, и отправит их домой.

— Будешь делать ему инъекции два раза в день, это просто, вот пистолет, смотри как это делается, давай ему больше пить теплого и следи за температурой. Завтра вечером я загляну… Если до утра жар не спадет, не жди, зови меня или Джексона, — голос Эбби звучал спокойно, и тревога Мерфи отступила.

План действий был понятен, судя по лицу Эбби — ничего страшного, надо только выполнить все ее рекомендации, и все будет хорошо.

Они с Джексоном донесли Беллами до постели, уложили, и Джексон ушел, повторив наставления Эбби насчет питья и «зови, если до утра не станет лучше».

В их небольшой каюте было тихо — сюда, в корпус станции, не долетали звуки снаружи. Первое время, когда Мерфи только переехал к Беллами, его это немного напрягало, но потом он привык. Он вообще мог привыкнуть к чему угодно, но тишина и покой их жилья в итоге не просто стали привычными, они доставляли удовольствие. Сюда хотелось возвращаться. Мерфи не хотел сам себе признаваться, но чего уж там — эта каюта стала ему домом. Тут он чувствовал себя в безопасности.

Только не сегодня. Несмотря на уверения Эбби и Джексона, Мерфи снова начал беспокоиться, как только остался один. Для него это состояние было не самым привычным, и справляться с ним толком не получалось. Он пытался вспоминать спокойный голос Эбби — будь с Беллом что-то серьезное, она бы не выпустила его из медчасти и уж точно не бросила бы его на Мерфи… Помогло ненадолго — ровно до первого хрипа с подушки.

Беллами в себя так и не приходил, и это точно был не сон — он открыл глаза, но не видел ни Мерфи, ни каюту, явно не осознавая, где находится. Он что-то пытался сказать, но получалось невнятно.

«Бредит», — подумал Мерфи и вспомнил насчет питья. Ему удалось влить в Беллами несколько глотков теплого чая из термоса, оставленного Джексоном, но на большее больной не согласился. Против ожиданий, он не успокоился, а наоборот начал порываться сесть, и Мерфи пришлось силой удерживать его на подушке.

С переменным успехом прошел вечер. После укола Беллами перестал метаться и лежал неподвижно, словно бы даже уснул. Мерфи удалось смотаться в столовую, наполнить термос и перехватить порцию еды — он заглотил ее еще по дороге, так и не осознав, что это было. Он вернулся вовремя — «сна» Беллами надолго не хватило.

Ночь предстояла бессонная, но Мерфи пугало не это, а не спадающий жар. Он помнил, что Эбби сказала ждать до утра, но одно дело — выслушать совет, а другое — несколько часов наблюдать, как мечется по подушке раскрасневшийся Белл, как липнут к его лбу влажные от пота черные кудри, слышать его прерывистое дыхание и бессвязное бормотание, в котором Мерфи уже разбирал отдельные слова. Конечно, чаще всего повторялось одно имя.

Октавия.

В спокойном нормальном состоянии Беллами то ли загонял тревогу глубоко внутрь, то ли так хорошо контролировал себя, что Мерфи периодически даже верил, что он перестал беспокоиться о сестре. Но сейчас болезнь высвободила все страхи и волнения.

Мерфи был уверен, что сейчас Белл переживает горячечные кошмары, связанные с самым уязвимым, незащищенным, а помочь было никак невозможно. И это заставляло Мерфи злиться на самого себя, хотя ясно было, что он тут ничего поделать не может. Только пытаться сбить температуру.

Влажные компрессы на лбу становились горячими слишком быстро. Эбби советовала обтирать влажной тканью все тело — Мерфи так и делал. Какое-то время Беллами вел себя спокойнее, но во время очередного обтирания вдруг вывернулся из его рук и сел в постели, озираясь.