Змеиная паутина

— Самое главное, ничего не бойся, — говорит Гермиона. — Маггловский мир своеобразен, но достаточно прост. Ты видел раньше автомобили?

— Гермиона, — мягко говорю девушке. — Я из Дурмстранга. У нас половина предметов в школе были маггловские. Нам даже выдают два диплома — один магический, дурмстранговский, а второй — одной из маггловских школ. Я не только видел автомобили, но и знаю, как они устроены, и в случае необходимости могу даже водить. Правда, не сильно быстро и не в таком большом потоке.

— О… — челюсть Гермионы отвисает, а потом она немилосердно краснеет. — Прости. Я… в общем… как бы…

— Я понимаю, — аккуратно сжимаю ее ладонь. — Ты не привыкла, что маги могут разбираться в мире магглов.

— Ну да, — девушка кивает, смущенно глядит на меня. — У нас в основном разбираются магглорожденные, как я. Ну, и иногда полукровки…

— А чистокровные никогда, — озвучиваю продолжение.

— Эм… да.

Улыбаюсь, не желая выпускать тонкие нежные пальчики из собственной ладони.

— Где там твое кафе?

Кафе оказывается уютным местом. Хотя народу, на мой взгляд, многовато.

Мы усаживаемся за столик, Гермиона тут же подтягивает к себе меню, выбирая парочку пирожных и салат. Я беру немного жареного картофеля и стейк. В напитках мы с Гермионой проявляем удивительную солидарность — апельсиновый сок.

— Как проходит учеба? — интересуется Гермиона, когда нам приносят заказ.

— Нормально, — пожимаю плечами. — Конечно, это не школа, но мне нравится. А у тебя как?

— Ох… — Гермиона вздыхает, отпивает сок. — В этом году Министерство словно взбесилось — прислало нам проверяющего, который цепляется ко всему, чему может. Она постоянно сидит на наших уроках, перебивает преподавателей, назначает взыскания…

— Жуть, — говорю, разрезая стейк. — А как ее зовут?

— Долорес Амбридж.

Пытаюсь вспомнить имя, но не получается. Качаю головой.

— Не, не слышал. Она ко всем так?

— Нет, конечно. Слизеринцев она привечает. Создала «Инспекционную Дружину», там одни слизеринцы. Ходят и все вынюхивают, а потом ей докладывают. Малфой там состоит со своими подпевалами.

— Глупо. Что за инспектор, который предвзят? — говорю. — Тогда это не проверяющий, а надсмотрщик.

— Так и получается, — Гермиона хмурится. — Она ничего не хочет слушать. На профессора Риддл взъелась за то, что та учит нас заклинаниям — говорит, что в школе этого не требуется, надо обойтись теорией.

— А профессор Риддл что? — навостряю уши, услышав упоминание про Анну Фоминичну.

— А профессор Риддл… — тут Гермиона фыркает, — а профессор Риддл покивала, а когда Амбридж отвернулась, пульнула в нее что-то непонятное, от чего у этой… кожа бородавками покрылась — стала натуральная жаба. Амбридж возмутилась, а профессор Риддл сделала точно такое же выражение лица, как у Амбридж до этого, и тем же ей голосом: «Инспектор Амбридж, как вы могли так подумать! В школе нет никаких опасностей!»

Едва удерживаюсь, чтобы не заржать во весь голос. Хрюкаю минуты три, пока Гермиона терпеливо ждет.

— А что потом? — интересуюсь, когда удается связать слова в предложение.

— Потом… Потом Амбридж долго орала, но пошла в Больничное Крыло. И там просидела два дня, пока мадам Помфри не убрала ее бородавки. После этого мы Амбридж иначе, чем «жаба», не называем. За глаза, конечно.

Хихикаю снова.

— Амбридж — стерва, — Гермиона внезапно делается серьезной. — Она наказала Гарри за то, что тот утверждал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился.

По спине бегут неприятные мурашки.

— Наказала? — переспрашиваю.

— Да. Назначила отработку, после которой у Гарри на руке появились царапины в виде букв.

— Кровавое Перо, что ли? — холодею, вспоминая один из Темномагических Артефактов, который может иметь подобные последствия.

— Не знаю, — Гермиона разводит руками.

— А что Дамблдор?

— Дамблдор… Дамблдор ничего не может. Амбридж главная. Если она заявит, то Дамблдора могут убрать с поста директора.

— Да, дела… — задумчиво говорю, глядя в тарелку. — Но ведь долго нельзя прятать голову в песок. Вместо того, чтобы замалчивать возрождение Лорда, лучше бы собирались с силами.

Ожидаю, что Гермиона что-то ответит, но она молчит. Поднимаю голову и вижу напряженный взгляд.

— Почему ты назвал Того-Кого-Нельзя-Называть Лордом? — медленно спрашивает она.

Мурашки на спине бегут ледяными лапками, замораживая позвоночник.

— А что? — старательно делаю удивленный взгляд, молясь всем богам, чтобы Гермиона поверила. — Некоторые так его называют… Это короче, чем выговаривать «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Или предлагаешь называть его… по имени?

Едва не называю Лорда по имени сам, но вовремя вспоминаю о боли, которая может меня выдать.