Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17903
Там хоть Министр будет, никто не узнает. И она никому не скажет. Этим и славится.
— А ее… сотрудницы?
— А ее девочек потом заобливиэйтим, — говорит Долохов и тут же поясняет, видя мое хмурящееся лицо. — Не переживай, они с этим условием и работают.
Пожимаю плечами.
Долохов читает надписи на конвертах, раскрывает первый попавшийся, достает волос и кидает в первый же попавшийся флакон. Зелье шипит, меняет цвет.
— Ну, поехали, — вздыхает мужчина и единым духом опустошает флакончик.
Изменение от Оборотного — зрелище малоприятное. Долохова корежит, его лицо плывет, как резиновое, но спустя небольшое время передо мной встает совершенно другой человек — темно-рыжий мужчина с крупным носом и светлыми глазами.
— Погнали! — чужим голосом говорит преобразившийся Долохов.
После парной аппарации оказываемся в незнакомом мне тупичке.
— Это Лютный, — говорит Долохов, видя, как я оглядываюсь. — Мадам Лулу недалеко.
«Мадам Лулу» действительно недалеко — мы выходим в более широкий проулок и тут же оказываемся на покатых ступенях. Рядом приютился облезлый фонарь.
— Фонарь, — объявляет очевидное Долохов, ткнув в него пальцем.
— А почему он белый? — интересуюсь. — Вроде должен быть красным.
— А он и был красным. Сорок лет назад.
Фыркаю.
— Кому надо — тот и так знает, — философски заключает мой спутник и толкает низенькую дверь.
Внутри обстановка разительно отличается от того, что снаружи. Мы оказываемся в богато обставленном холле. Около стен приютились мягкие диванчики. На некоторых лежат толстые пергаментные альбомы. На стенах — темно-красный гобелен, на удивительно больших окнах — такие же темно-красные шторы. Кроме той двери, в которую мы вошли — еще одна — деревянная, массивная.
— Падай, — говорит Долохов, сам плюхаясь на один из диванов и хватая альбом. — И альбом возьми. Выберешь себе красавицу!
Усаживаюсь на край дивана у противоположной стены, разворачиваю альбом.
Колдофото.
Но в отличие от привычных мне колдофото, на этих улыбающиеся девушки не только весело машут мне рукой, но и разворачиваются, нагибаются, демонстрируя все свои «прелести».
Организм тут же отзывается на увиденное.
— Ну что, выбрал? — интересуется Долохов, видимо, заметив мою реакцию.
Указываю пальцем на одно из колдофото.
— Да, вот эта неплоха…
— Можешь не одну, — комментирует Долохов, глядя, как я перевожу взгляд на другую страницу.
С двумя?
— Не, одной хватит.
— Тогда ткни пальцем в выбранное фото, — поясняет Долохов. — И выйдет мадам Лулу.
Так и делаю. Но вместо мадам Лулу из двери выходит выбранная мною девушка.
— Привет, — она с нежностью улыбается мне. — Рада видеть тебя здесь!
Улыбаюсь.
— Ну что, иди, герой, — фыркает за спиной Долохов. — Удачи!
— И тебе, чтоб не упал, — отзываюсь и следую за приглашающим жестом девушки.
Долохов позади хохочет.
Девушка ведет меня по узкому коридору, по обеим сторонам которого простые двери без пометок или номеров, толкает одну из них. Мы оказываемся в небольшой комнате с широкой кроватью, устланной чистым светлым покрывалом. В комнате так же есть небольшой бар, два кресла, шкаф. Обстановка кажется мне уютной.
Замираю, останавливаясь.
— Тебе нужно подождать? — интересуется девушка. — Выпьешь чего-нибудь?
Второй вопрос мне понятен, но первый… Недоумеваю.
— В смысле — «подождать»? — уточняю.
— Ну… — девушка делает неопределенный жест. — Пока Оборотное спадет, — уточняет, видя мои непонимающие глаза.
— А… — до меня доходит. — Нет, не надо. Я не под ним.
— Да? — девушка поворачивается ко мне, с любопытством оглядывает. — Ты что ли Крам? Ловец сборной Болгарии, который на чемпионате снитч поймал?
Хлопаю глазами. Впрочем, чего я ожидал. За этот год вряд ли обо мне забыли.
— Да, — киваю. — А что?
Девушка внезапно широко улыбается, обнажая ровные белые зубы, откидывает назад длинные вьющиеся волосы каштанового цвета.
— Здорово! А я думала, кто же у такого человека сумел волос достать! А тут сам Крам!
— Любишь квиддич? — сажусь в кресло и прошу: — Налей мне что-нибудь. На твой вкус.
— Вина? Или чего покрепче? — девушка с готовностью поворачивается к бару.
— Не сильно крепкое. Можно вина.
Сегодня я решаю позволить себе выпить.
Передо мной оказывается бокал с тягучей красной жидкостью. Пригубливаю. Неплохо. Конечно, не то, чем меня угощал Люциус… Но рассчитывать на одно из самых дорогих вин в мире в каком-то борделе — глупо.
— Квиддич — люблю, — девушка садится на кровать, скидывая мантию. Под мантией у нее нет ничего. С удовольствием оглядываю точеную фигурку с небольшими грудями.
— А ее… сотрудницы?
— А ее девочек потом заобливиэйтим, — говорит Долохов и тут же поясняет, видя мое хмурящееся лицо. — Не переживай, они с этим условием и работают.
Пожимаю плечами.
Долохов читает надписи на конвертах, раскрывает первый попавшийся, достает волос и кидает в первый же попавшийся флакон. Зелье шипит, меняет цвет.
— Ну, поехали, — вздыхает мужчина и единым духом опустошает флакончик.
Изменение от Оборотного — зрелище малоприятное. Долохова корежит, его лицо плывет, как резиновое, но спустя небольшое время передо мной встает совершенно другой человек — темно-рыжий мужчина с крупным носом и светлыми глазами.
— Погнали! — чужим голосом говорит преобразившийся Долохов.
После парной аппарации оказываемся в незнакомом мне тупичке.
— Это Лютный, — говорит Долохов, видя, как я оглядываюсь. — Мадам Лулу недалеко.
«Мадам Лулу» действительно недалеко — мы выходим в более широкий проулок и тут же оказываемся на покатых ступенях. Рядом приютился облезлый фонарь.
— Фонарь, — объявляет очевидное Долохов, ткнув в него пальцем.
— А почему он белый? — интересуюсь. — Вроде должен быть красным.
— А он и был красным. Сорок лет назад.
Фыркаю.
— Кому надо — тот и так знает, — философски заключает мой спутник и толкает низенькую дверь.
Внутри обстановка разительно отличается от того, что снаружи. Мы оказываемся в богато обставленном холле. Около стен приютились мягкие диванчики. На некоторых лежат толстые пергаментные альбомы. На стенах — темно-красный гобелен, на удивительно больших окнах — такие же темно-красные шторы. Кроме той двери, в которую мы вошли — еще одна — деревянная, массивная.
— Падай, — говорит Долохов, сам плюхаясь на один из диванов и хватая альбом. — И альбом возьми. Выберешь себе красавицу!
Усаживаюсь на край дивана у противоположной стены, разворачиваю альбом.
Колдофото.
Но в отличие от привычных мне колдофото, на этих улыбающиеся девушки не только весело машут мне рукой, но и разворачиваются, нагибаются, демонстрируя все свои «прелести».
Организм тут же отзывается на увиденное.
— Ну что, выбрал? — интересуется Долохов, видимо, заметив мою реакцию.
Указываю пальцем на одно из колдофото.
— Да, вот эта неплоха…
— Можешь не одну, — комментирует Долохов, глядя, как я перевожу взгляд на другую страницу.
С двумя?
— Не, одной хватит.
— Тогда ткни пальцем в выбранное фото, — поясняет Долохов. — И выйдет мадам Лулу.
Так и делаю. Но вместо мадам Лулу из двери выходит выбранная мною девушка.
— Привет, — она с нежностью улыбается мне. — Рада видеть тебя здесь!
Улыбаюсь.
— Ну что, иди, герой, — фыркает за спиной Долохов. — Удачи!
— И тебе, чтоб не упал, — отзываюсь и следую за приглашающим жестом девушки.
Долохов позади хохочет.
Девушка ведет меня по узкому коридору, по обеим сторонам которого простые двери без пометок или номеров, толкает одну из них. Мы оказываемся в небольшой комнате с широкой кроватью, устланной чистым светлым покрывалом. В комнате так же есть небольшой бар, два кресла, шкаф. Обстановка кажется мне уютной.
Замираю, останавливаясь.
— Тебе нужно подождать? — интересуется девушка. — Выпьешь чего-нибудь?
Второй вопрос мне понятен, но первый… Недоумеваю.
— В смысле — «подождать»? — уточняю.
— Ну… — девушка делает неопределенный жест. — Пока Оборотное спадет, — уточняет, видя мои непонимающие глаза.
— А… — до меня доходит. — Нет, не надо. Я не под ним.
— Да? — девушка поворачивается ко мне, с любопытством оглядывает. — Ты что ли Крам? Ловец сборной Болгарии, который на чемпионате снитч поймал?
Хлопаю глазами. Впрочем, чего я ожидал. За этот год вряд ли обо мне забыли.
— Да, — киваю. — А что?
Девушка внезапно широко улыбается, обнажая ровные белые зубы, откидывает назад длинные вьющиеся волосы каштанового цвета.
— Здорово! А я думала, кто же у такого человека сумел волос достать! А тут сам Крам!
— Любишь квиддич? — сажусь в кресло и прошу: — Налей мне что-нибудь. На твой вкус.
— Вина? Или чего покрепче? — девушка с готовностью поворачивается к бару.
— Не сильно крепкое. Можно вина.
Сегодня я решаю позволить себе выпить.
Передо мной оказывается бокал с тягучей красной жидкостью. Пригубливаю. Неплохо. Конечно, не то, чем меня угощал Люциус… Но рассчитывать на одно из самых дорогих вин в мире в каком-то борделе — глупо.
— Квиддич — люблю, — девушка садится на кровать, скидывая мантию. Под мантией у нее нет ничего. С удовольствием оглядываю точеную фигурку с небольшими грудями.
Страница 25 из 71
