Змеиная паутина

С Гермионой расстаемся, когда начинает темнеть. Я беспокоюсь, как она доберется до Хогвартса, но она отмахивается.

— Доеду на «Ночном Рыцаре» до Хогсмида, а оттуда пешком по тоннелю. Не переживай!

Смотрю, как она носится по комнате, собирая свои вещи. Мне тоже пора идти — успеть к ужину.

Дверь на этот раз из квартиры открываем Алохоморой. И закрываем Коллопортусом. Простенько и со вкусом — магглы не зайдут.

Гермиона взмахивает палочкой в тупичке рядом с домом, садится в появившийся автобус и машет мне рукой. Поднимаю в ответ правую руку.

Когда «Ночной Рыцарь» исчезает, я какое-то время стою, таращась в пустоту перед собой. Сегодняшние события наваливаются на разум огромными комом. Стискиваю голову обеими руками.

Больно.

Больно от осознания, что я переступил грань, которую не имел права. И что теперь назад ничего не вернуть.

Я ведь мог перестать ей писать. Мог написать что-нибудь грубое, чтобы она от меня отстала. Она бы огорчилась, но не было этого… сегодняшнего.

Самое страшное, что я знаю, знаю на сто процентов, что наша связь более чем опасна.

Магглокровка и Пожиратель Смерти… Ирония судьбы. Было ли когда что-то подобное?

Гермиона, милая. Я знаю, что лучшей защитой тебя было бы вообще не общаться с тобой. Но поздно… поздно. Ты стала для меня воздухом, солнечным светом. Моей магией, моей кровью, моей жизнью. Я умру без тебя, ссохнусь, как дерево без воды.

Жаль, я не гриффиндорец. Я не могу так отчаянно бросаться вперед, не задумываясь о последствиях. Я всегда буду мучиться сомнениями, колебаться… Потому что я дурмстранговец. Нас учили мыслить на несколько шагов вперед и понимать последствия.

Но не учили, как вести себя, когда логика беспощадно давится чувствами.

Любовью.

Глава 6

Весна в этом году приходит стремительно. В прошлом году я встречал ее в Хогвартсе, готовясь к участию в очередном испытании Турнира, будучи одиннадцатиклассником Дурмстранга и наивным дурачком, считающим, что он уже взрослый. В этом году я встречаю ее, будучи Пожирателем Смерти, на чьих руках уже есть кровь безвинного. А идиот я все тот же, надеющийся на непонятно что.

С Гермионой мы встречаемся снова. И снова. И каждый раз я хочу сказать ей, что больше ничего не будет, чтобы она не писала мне и не приходила, но не могу. Каждый раз я хочу не прикасаться к ней, не чувствовать ее запаха, вкуса, не ощущать мягкость ее кожи и не испытывать этой всепоглощающей страсти. И не хочу отдаваться ей, теряя голову, забывая обо всем.

Но не могу.

В конце марта, под конец нашей очередной встречи с Гермионой, когда мы лежим в кровати — я бездумно смотрю в потолок, унимая дыхание после секса, а сама Гермиона плотно прижимается ко мне всем телом, оплетя руками и ногами — начинает тянуть Метку.

Судорожно дергаюсь, не ожидая вызова. Я уже отвык от этого ощущения — после лечения беглых Рыцарей Лорд не давал мне никаких заданий — у меня оставалась лишь одна обязанность, как и раньше — варить зелья два раза в неделю вместе с Северусом Снейпом.

— Что такое? — Гермиона поднимает голову, глядит на меня озабоченно.

— Блин, — на ходу придумываю отговорку. — Я забыл, совершенно забыл!

— О чем?

— У меня же завтра тест по анатомии! А я даже учебник не открыл!

В глазах девушки проскальзывает понимание.

— Так чего ты тут лежишь? — она шутливо пихает меня в бок. — Чтобы получил не меньше «выше ожидаемого»!

— Получу, — бормочу, поспешно натягивая штаны и застегивая рубашку, которую я так и не снимал. — Обязательно. Закрой, пожалуйста, дверь сама.

— Хорошо, — отзывается Гермиона, но я, криво накинув на себя мантию, аппарирую.

До кабинета Лорда добегаю, когда Метка уже начинает жечь. Стучу в дверь, поймав себя на мысли, что стучу условным стуком Дурмстранга — «ученик просит позволения войти в кабинет учителя», но за дверью уже отзывается Лорд:

— Войди, Виктор.

Отзывается по-русски. На этот раз русский язык Лорда звучит вполне привычно. В отличие от других, для кого русский неродной, акцент Лорда практически незаметен, все слова хорошо различимы.

Одергиваю мантию, вхожу в кабинет и опускаюсь на одно колено в приветствии.

— Ты задержался.

— Я прошу прощения, мой Лорд, — отзываюсь, не поднимая головы.

— Посмотри на меня, Виктор, — командует Лорд.

Поднимаю голову, сталкиваясь взглядом с рубиново-красными глазами, и обмираю от страха.

Кощей, я уже забыл, что у него такой взгляд…

— Ладно, — Лорд отворачивается. — Встань.

Моргаю и замечаю, что в кабинете есть еще человек — Антонин Долохов. Долохов сидит рядом на кресле в черной форменной мантии, держа в руках серебристую маску. Поднимаюсь на ноги.

— Как ты себя чувствуешь, Виктор? Спина не беспокоит?