Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17907
— Ясно, — Гермиона деловито заглядывает в шкафчики. — А у тебя есть хотя бы чай?
— Наверное, — пожимаю плечами. — Понятия не имею.
Гермиона возится еще немного, но потом выуживает начатую пачку «Липтона».
— Ну вот! Ты не против, если я чай заварю?
Усмехаюсь, вспоминая, как она деловито рылась в шкафчиках.
— Не против.
Гермиона откапывает чайник, наполняет его Агуаменти и кипятит Бойлио. А я смотрю на нее и не могу оторваться. Я готов смотреть на нее бесконечно.
Солнечные лучи из окна просвечивают сквозь кудри Гермионы, словно нимб.
— Вот, — на столе появляются две чашки с дымящимся напитком. — Молока я не нашла, сахара тоже.
— И ладно, — пожимаю плечами.
— Знаешь, как я устала, — Гермиона усаживается напротив, тяжело вздыхает, глядит в окно. — Иногда мне кажется, что все это тяжелый сон.
— Я понимаю, — говорю. — Год нелегкий.
— Да и вообще… Эта ожидание войны с Тем-Кого-Нельзя-Называть выматывает. А Министр не верит. Дамблдора отстранили… Иногда хочется проснуться… и чтобы этого всего не было.
— Понимаю, — повторяю. — Тяжело, когда не верят в очевидное.
— Ты мог бы рассказать! — вдруг вскидывается Гермиона. — Тоже подтвердить, что видел его возрождение.
От неожиданности давлюсь.
— И как ты себе это представляешь?! — вздергиваю бровь. — Приду в Министерство и скажу — здравствуйте, мол, я тоже Лорда видел?
Опоминаюсь, конечно, уже после того, как с губ срывается пресловутое «Лорд». Но Гермиона не обращает внимания. Или делает вид.
— Ну почему же! Тебе поверят, ты ведь не только Победитель Турнира, еще и звезда квиддича! Тебе не могут не поверить!
Качаю головой.
— Ежели вашему Поттеру не верят… я-то тут кто…
— Но два голоса лучше, чем один!
Гермиона вскакивает со стула, вцепляется руками в волосы.
— Виктор, но ведь нельзя! Ты видел, что про него в «Пророке» пишут? Что он свихнулся! А Гарри нормальный! Так ведь нельзя, нельзя, нельзя!
Гермиона истерично кричит, тряся руками. Подскакиваю к ней, обхватываю хрупкое тело.
— Тихо, девочка, тихо… — говорю, успокаивая. Гермиона всхлипывает, утыкается мне в мантию и разражается рыданиями.
Молча глажу Гермиону по спине, понимая, как тяжело ей пришлось.
И от нелепости ситуации делается не по себе. Я, клейменный Пожиратель Смерти, утешаю магглокровую девчонку, стоя на маггловской кухне.
— Тихо, милая… Все будет хорошо, — говорю какую-то ерунду, лишь бы Гермиона успокоилась. Ее слезы — неправильно.
Гермиона кивает, по-прежнему уткнувшись в мою мантию, а потом поднимает голову и прикасается губами к моим губам.
И мозги отключаются.
Включается голова, однако, слишком поздно — на разворошенной постели, когда я, сотрясаясь от уже заканчивающегося оргазма, нависаю над распростертой Гермионой. Абсолютно голой.
На мне — лишь рубашка. Край сознания обмирает от облегчения, что Гермиона не увидит Метку, но другая часть словно окатывает меня холодным душем: «Что же я наделал?»
Отшатываюсь, глядя в ужасе. Ужас усиливается, когда замечаю следы крови — на себе, Гермионе, простыне…
— Что? — Гермиона садится на постели, поджимает ноги. Видит меня и спохватывается. — Виктор, все в порядке!
Делаю шаг назад.
— Мне уже есть шестнадцать! — Гермиона спускает ноги, встает на пол и слегка морщится.
— Так не должно было быть, — шепчу непослушными губами. — Так неправильно…
— Слушай, — она подходит ко мне. — Я сама этого хотела. Если бы не хотела, то не пришла бы.
Гермиона делает попытку обнять меня, но я отстраняюсь.
— Не надо, — только и могу сказать.
Взгляд девушки меняется, становится злым.
— Виктор, слушай меня, Мордред тебя побери! Я взрослый человек, и я знала, на что шла! Твоей вины нет! Я сама этого хотела! Да, черт подери, это было у меня первый раз, но я полностью все осознавала! Не думай, что ты воспользовался мной!
— Я не думаю… — пытаюсь оправдаться, но Гермиона хватает меня за руки, смотрит с отчаяньем.
— Виктор… Просто… я не знаю, что будет потом. Я не знаю, выживу ли я в предстоящей войне — а она будет, ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Я ведь магглорожденная, а он убивает таких, как я. Он и его сторонники! Если я хоть что-то значу для тебя… Не отталкивай меня. Пожалуйста.
— Ты очень много значишь для меня, — признаюсь, глядя в темные глаза девушки. — Очень много.
— Тогда какие проблемы?!
Молчу. Гермиона обхватывает меня руками и прижимается щекой к моей груди. Дыхание перехватывает от осознания ее близости, от осознания ее слов. Обнимаю ее. И в этот момент ничего в жизни мне не кажется более важным.
Какие проблемы, милая? Если бы ты знала… Если бы я мог сказать…
— Наверное, — пожимаю плечами. — Понятия не имею.
Гермиона возится еще немного, но потом выуживает начатую пачку «Липтона».
— Ну вот! Ты не против, если я чай заварю?
Усмехаюсь, вспоминая, как она деловито рылась в шкафчиках.
— Не против.
Гермиона откапывает чайник, наполняет его Агуаменти и кипятит Бойлио. А я смотрю на нее и не могу оторваться. Я готов смотреть на нее бесконечно.
Солнечные лучи из окна просвечивают сквозь кудри Гермионы, словно нимб.
— Вот, — на столе появляются две чашки с дымящимся напитком. — Молока я не нашла, сахара тоже.
— И ладно, — пожимаю плечами.
— Знаешь, как я устала, — Гермиона усаживается напротив, тяжело вздыхает, глядит в окно. — Иногда мне кажется, что все это тяжелый сон.
— Я понимаю, — говорю. — Год нелегкий.
— Да и вообще… Эта ожидание войны с Тем-Кого-Нельзя-Называть выматывает. А Министр не верит. Дамблдора отстранили… Иногда хочется проснуться… и чтобы этого всего не было.
— Понимаю, — повторяю. — Тяжело, когда не верят в очевидное.
— Ты мог бы рассказать! — вдруг вскидывается Гермиона. — Тоже подтвердить, что видел его возрождение.
От неожиданности давлюсь.
— И как ты себе это представляешь?! — вздергиваю бровь. — Приду в Министерство и скажу — здравствуйте, мол, я тоже Лорда видел?
Опоминаюсь, конечно, уже после того, как с губ срывается пресловутое «Лорд». Но Гермиона не обращает внимания. Или делает вид.
— Ну почему же! Тебе поверят, ты ведь не только Победитель Турнира, еще и звезда квиддича! Тебе не могут не поверить!
Качаю головой.
— Ежели вашему Поттеру не верят… я-то тут кто…
— Но два голоса лучше, чем один!
Гермиона вскакивает со стула, вцепляется руками в волосы.
— Виктор, но ведь нельзя! Ты видел, что про него в «Пророке» пишут? Что он свихнулся! А Гарри нормальный! Так ведь нельзя, нельзя, нельзя!
Гермиона истерично кричит, тряся руками. Подскакиваю к ней, обхватываю хрупкое тело.
— Тихо, девочка, тихо… — говорю, успокаивая. Гермиона всхлипывает, утыкается мне в мантию и разражается рыданиями.
Молча глажу Гермиону по спине, понимая, как тяжело ей пришлось.
И от нелепости ситуации делается не по себе. Я, клейменный Пожиратель Смерти, утешаю магглокровую девчонку, стоя на маггловской кухне.
— Тихо, милая… Все будет хорошо, — говорю какую-то ерунду, лишь бы Гермиона успокоилась. Ее слезы — неправильно.
Гермиона кивает, по-прежнему уткнувшись в мою мантию, а потом поднимает голову и прикасается губами к моим губам.
И мозги отключаются.
Включается голова, однако, слишком поздно — на разворошенной постели, когда я, сотрясаясь от уже заканчивающегося оргазма, нависаю над распростертой Гермионой. Абсолютно голой.
На мне — лишь рубашка. Край сознания обмирает от облегчения, что Гермиона не увидит Метку, но другая часть словно окатывает меня холодным душем: «Что же я наделал?»
Отшатываюсь, глядя в ужасе. Ужас усиливается, когда замечаю следы крови — на себе, Гермионе, простыне…
— Что? — Гермиона садится на постели, поджимает ноги. Видит меня и спохватывается. — Виктор, все в порядке!
Делаю шаг назад.
— Мне уже есть шестнадцать! — Гермиона спускает ноги, встает на пол и слегка морщится.
— Так не должно было быть, — шепчу непослушными губами. — Так неправильно…
— Слушай, — она подходит ко мне. — Я сама этого хотела. Если бы не хотела, то не пришла бы.
Гермиона делает попытку обнять меня, но я отстраняюсь.
— Не надо, — только и могу сказать.
Взгляд девушки меняется, становится злым.
— Виктор, слушай меня, Мордред тебя побери! Я взрослый человек, и я знала, на что шла! Твоей вины нет! Я сама этого хотела! Да, черт подери, это было у меня первый раз, но я полностью все осознавала! Не думай, что ты воспользовался мной!
— Я не думаю… — пытаюсь оправдаться, но Гермиона хватает меня за руки, смотрит с отчаяньем.
— Виктор… Просто… я не знаю, что будет потом. Я не знаю, выживу ли я в предстоящей войне — а она будет, ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Я ведь магглорожденная, а он убивает таких, как я. Он и его сторонники! Если я хоть что-то значу для тебя… Не отталкивай меня. Пожалуйста.
— Ты очень много значишь для меня, — признаюсь, глядя в темные глаза девушки. — Очень много.
— Тогда какие проблемы?!
Молчу. Гермиона обхватывает меня руками и прижимается щекой к моей груди. Дыхание перехватывает от осознания ее близости, от осознания ее слов. Обнимаю ее. И в этот момент ничего в жизни мне не кажется более важным.
Какие проблемы, милая? Если бы ты знала… Если бы я мог сказать…
Страница 28 из 71
