Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17905
тысячи полторы, может — две. Никогда не считал.
— Ого… а какие у вас факультеты? Как отбор происходит?
— Факультеты… Факультетов три. Маггловедческий, Целительский и Боевой Магии. Отбор… Отбор проходит в начале марта. Детей привозят в школу, проводят несколько тестов. А потом отправляют назад. Некоторым говорят приехать первого сентября — значит, их приняли.
— Некоторым — это скольким?
— Примерно каждому четвертому-пятому, — поясняю. — У нас тяжело учиться. И от детей требуется не только уровень магии, но и развитый ум. Первые четыре года все учатся без какого-либо деления на специальности, разве что каждый год перераспределяют по успеваемости — в «А» класс идут сильные ученики, в«Б», «В» и так далее — все слабее и слабее. В пятом классе уже можно выбрать факультет.
— А сам ученик выбирает?
— Как правило, да. Но уже строгое разбиение происходит в восьмом классе. С восьмого по одиннадцатый класс все распределены. И буквы у классов меняются — «Б» — значит«Боевая Магия», «М» — маггловеды,«Ц» — Целители.
— Одиннадцать классов?! — с ужасом вопрошает Гермиона. — Это тебе сколько сейчас лет? Двадцать три?
— Девятнадцать, — улыбаюсь. — У нас в школу идут с семи. И учатся одиннадцать лет. Так что мы в одиннадцатом классе ровесники ваших семикурсников.
— А, — моя собеседница с облегчением вздыхает. — А я уж подумала… А ты в каком классе учился? Буква, я имею ввиду.
— В первом классе меня распределили в «В». Во втором я попал тоже в «В», а вот уже в третьем и четвертом — в «Б», потому что стал лучше учиться. На факультет Целителей попал в седьмом классе. И так до одиннадцатого просидел в «Ц».
— А у нас Шляпа распределяет, — Гермиона обхватывает чашку с кофе ладонями. — Меня на Гриффиндор распределила. Хотя предлагала Рэйвенкло.
— Рэйвенкло — это там, где умные учатся?
— Ну… вроде того. Зато на Гриффиндоре — храбрые и отважные! Там сам Дамблдор учился! — пытается оправдаться девушка.
— Да, отваги тебе не занимать, — оценивающе гляжу на девушку. — Свалить из школы аж в маггловский Лондон! И зачем — на какое-то свидание!
Шутка не удается. Гермиона глядит на меня широко раскрытыми глазами, в которых пробуждается боль.
— Ты — не какое-то свидание, — тихо говорит она. — Ты мой друг.
От такого простого признания становится больно самому. Гермиона, девочка. Знала бы ты…
Прикасаюсь пальцем к ее щеке и вытираю выступившую слезинку.
— Не плачь, — успокаивающим тоном произношу. — Не надо. Я не стою твоих слез.
— Нет, стоишь! — Гермиона вскакивает из-за стола, вцепляется в меня обеими руками. — Ты стоишь! Ты стоишь больше, чем все эти напыщенные снобы!
Точно Гриффиндор. В ее голосе, поведении с лихвой хватает отчаянья и какой-то безбашенности. Хотя… что ты сделаешь, девочка, когда узнаешь? Я не спрашиваю «если». «Когда» — тайное всегда становится явным…
— А где ты живешь? — вдруг тихо на ухо спрашивает Гермиона. — Не хочу сидеть тут среди людей. Пойдем к тебе?
Сглатываю, вспоминая комнату в Малфой-мэноре.
— Я…
И вдруг в памяти яркой вспышкой возникает скромная квартирка Анны Фоминичны.
— Тут, недалеко, — сглатываю еще раз.
— Аппарируй?
— Пешком дойти можно, — качаю головой. — Незачем магглов смущать.
— Тогда пошли! — Гермиона тянет меня за руку.
Покорно следую за девушкой. Все мое существо требует прогнать Гермиону, но я не могу. И поэтому мы идем по шумной улице Лондона, поднимаемся по узкой лестнице в подъезде. Около дверей возникает заминка. Ключи остались в Малфой-мэноре, маггловским способом попасть в квартиру не получится. Пару секунд хлопаю глазами, а потом обхватываю Гермиону и просто аппарирую в кухню.
— Здорово! — Гермиона оглядывается, когда мы наконец встаем на пол в моей квартире. — По-моему, я на этот адрес писала тебе письма.
— Да, — киваю.
— Тут ты и живешь?
— Вообще-то нет, — качаю головой. — Иногда… бываю. А так… есть общежитие. Но там народу больше, чем в твоем кафе, — вспоминаю суету Малфой-мэнора. Да и не сдурел я до такой степени, чтобы тащить Гермиону туда.
— А… А это твоя квартира?
— Нет, — снова делаю отрицательный жест.
— А чья?
— Анны Фоминичны, — язык оказывается быстрее головы.
— А… это кто?
— Профессор Риддл, — поясняю.
— Ого… а… как так вышло?
— После Турнира мне пришло приглашение в Святой Патрик, — не вру, но лихорадочно собираю факты так, чтобы к ним нельзя было придраться, — а профессор Риддл тоже выпускница Дурмстранга. У нас принято… помогать своим. Поэтому, так как меня приняли на второй курс, не было известно, дадут ли мне место в общежитии. Ну и, поскольку профессор Риддл жила в Хогвартсе, то пустила меня сюда. Все равно квартира стояла пустой.
— Ого… а какие у вас факультеты? Как отбор происходит?
— Факультеты… Факультетов три. Маггловедческий, Целительский и Боевой Магии. Отбор… Отбор проходит в начале марта. Детей привозят в школу, проводят несколько тестов. А потом отправляют назад. Некоторым говорят приехать первого сентября — значит, их приняли.
— Некоторым — это скольким?
— Примерно каждому четвертому-пятому, — поясняю. — У нас тяжело учиться. И от детей требуется не только уровень магии, но и развитый ум. Первые четыре года все учатся без какого-либо деления на специальности, разве что каждый год перераспределяют по успеваемости — в «А» класс идут сильные ученики, в«Б», «В» и так далее — все слабее и слабее. В пятом классе уже можно выбрать факультет.
— А сам ученик выбирает?
— Как правило, да. Но уже строгое разбиение происходит в восьмом классе. С восьмого по одиннадцатый класс все распределены. И буквы у классов меняются — «Б» — значит«Боевая Магия», «М» — маггловеды,«Ц» — Целители.
— Одиннадцать классов?! — с ужасом вопрошает Гермиона. — Это тебе сколько сейчас лет? Двадцать три?
— Девятнадцать, — улыбаюсь. — У нас в школу идут с семи. И учатся одиннадцать лет. Так что мы в одиннадцатом классе ровесники ваших семикурсников.
— А, — моя собеседница с облегчением вздыхает. — А я уж подумала… А ты в каком классе учился? Буква, я имею ввиду.
— В первом классе меня распределили в «В». Во втором я попал тоже в «В», а вот уже в третьем и четвертом — в «Б», потому что стал лучше учиться. На факультет Целителей попал в седьмом классе. И так до одиннадцатого просидел в «Ц».
— А у нас Шляпа распределяет, — Гермиона обхватывает чашку с кофе ладонями. — Меня на Гриффиндор распределила. Хотя предлагала Рэйвенкло.
— Рэйвенкло — это там, где умные учатся?
— Ну… вроде того. Зато на Гриффиндоре — храбрые и отважные! Там сам Дамблдор учился! — пытается оправдаться девушка.
— Да, отваги тебе не занимать, — оценивающе гляжу на девушку. — Свалить из школы аж в маггловский Лондон! И зачем — на какое-то свидание!
Шутка не удается. Гермиона глядит на меня широко раскрытыми глазами, в которых пробуждается боль.
— Ты — не какое-то свидание, — тихо говорит она. — Ты мой друг.
От такого простого признания становится больно самому. Гермиона, девочка. Знала бы ты…
Прикасаюсь пальцем к ее щеке и вытираю выступившую слезинку.
— Не плачь, — успокаивающим тоном произношу. — Не надо. Я не стою твоих слез.
— Нет, стоишь! — Гермиона вскакивает из-за стола, вцепляется в меня обеими руками. — Ты стоишь! Ты стоишь больше, чем все эти напыщенные снобы!
Точно Гриффиндор. В ее голосе, поведении с лихвой хватает отчаянья и какой-то безбашенности. Хотя… что ты сделаешь, девочка, когда узнаешь? Я не спрашиваю «если». «Когда» — тайное всегда становится явным…
— А где ты живешь? — вдруг тихо на ухо спрашивает Гермиона. — Не хочу сидеть тут среди людей. Пойдем к тебе?
Сглатываю, вспоминая комнату в Малфой-мэноре.
— Я…
И вдруг в памяти яркой вспышкой возникает скромная квартирка Анны Фоминичны.
— Тут, недалеко, — сглатываю еще раз.
— Аппарируй?
— Пешком дойти можно, — качаю головой. — Незачем магглов смущать.
— Тогда пошли! — Гермиона тянет меня за руку.
Покорно следую за девушкой. Все мое существо требует прогнать Гермиону, но я не могу. И поэтому мы идем по шумной улице Лондона, поднимаемся по узкой лестнице в подъезде. Около дверей возникает заминка. Ключи остались в Малфой-мэноре, маггловским способом попасть в квартиру не получится. Пару секунд хлопаю глазами, а потом обхватываю Гермиону и просто аппарирую в кухню.
— Здорово! — Гермиона оглядывается, когда мы наконец встаем на пол в моей квартире. — По-моему, я на этот адрес писала тебе письма.
— Да, — киваю.
— Тут ты и живешь?
— Вообще-то нет, — качаю головой. — Иногда… бываю. А так… есть общежитие. Но там народу больше, чем в твоем кафе, — вспоминаю суету Малфой-мэнора. Да и не сдурел я до такой степени, чтобы тащить Гермиону туда.
— А… А это твоя квартира?
— Нет, — снова делаю отрицательный жест.
— А чья?
— Анны Фоминичны, — язык оказывается быстрее головы.
— А… это кто?
— Профессор Риддл, — поясняю.
— Ого… а… как так вышло?
— После Турнира мне пришло приглашение в Святой Патрик, — не вру, но лихорадочно собираю факты так, чтобы к ним нельзя было придраться, — а профессор Риддл тоже выпускница Дурмстранга. У нас принято… помогать своим. Поэтому, так как меня приняли на второй курс, не было известно, дадут ли мне место в общежитии. Ну и, поскольку профессор Риддл жила в Хогвартсе, то пустила меня сюда. Все равно квартира стояла пустой.
Страница 27 из 71
