Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17912
— Ты умеешь колдовать Патронус?
— Патронус? — заинтересованно смотрю на девушку.
— Ну да. Смотри! Экспекто Патронум! — Гермиона взмахивает палочкой, и в комнате скручивается серебристый вихрь, преобразовываясь в полупрозрачную выдру.
Выдра подбегает ко мне и голосом Гермионы произносит:
— Это мой Патронус. Он может передавать сообщения.
Хлопаю глазами. Нет, Патронуса я вызвать могу, но то, что его можно заставить говорить…
— Им защищаются от дементоров, — объясняет мне девушка то, что я знаю, — Гарри вообще сотню дементоров на третьем курсе отогнал… Заклинание простое — «Экспекто Патронум»…
Таращусь на выдру.
— Да нет, я умею, — перебиваю поток информации, изливающийся от Гермионы. — Но я не знал, что он может говорить.
— Умеешь? — Гермиона недоверчиво глядит на меня. — Это сложное заклинание.
— Мы в восьмом классе проходили, когда учились от дементоров защищаться, — свешиваю ноги с кровати, протягиваю руку к выдре. Выдра обнюхивает мне пальцы. — У нас дементоров нигде нет, но нам объясняли, что они есть у вас в Британии.
— Восьмой класс — это четырнадцать лет? — считает Гермиона.
— Да, — соглашаюсь.
— Гарри научился вызывать его в тринадцать, — с какой-то гордостью говорит Гермиона.
— Ну, у нас некоторые тоже в тринадцать его колдуют, — гляжу, как выдра растворяется в воздухе. — Кто в школу с шести лет пошел.
Вытаскиваю палочку, ожидая свою привычную сороку, но серебристый туман сворачивается… в точно такую же выдру.
— У тебя такой же? — с неприкрытым изумлением спрашивает Гермиона.
— Нет, — непонимающе гляжу на выдру. — У меня была сорока…
— Сорока?
— Да…
— Патронус меняется, если человек переживает сильное эмоциональное потрясение, — странным голосом говорит Гермиона.
— Возможно, так оно и есть, — пожимаю плечами. — После прошлогодних событий мало кто мог остаться спокойным, — имею ввиду возрождение Лорда.
— Я не про это… Патронусы… они становятся одинаковыми у людей, которые… которые… которые… любят друг друга, — почему-то шепотом заканчивает Гермиона.
Закусываю губы. Черт, как не вовремя ты, Патронус, меня выдал…
— Я тебя тоже люблю, — еще тише говорит Гермиона.
Сглатываю, желая провалиться сквозь землю. Да, я люблю тебя, девочка, но я не хочу, чтобы ты знала. Но…
Чертов Патронус.
— Ну ладно, давай, пусть он что-нибудь у тебя скажет! — нарочито бодрым тоном произносит девушка, вскидываясь.
— А как?
— Просто представь, что он должен сказать, когда найдет адресата.
Сосредотачиваюсь. В комнате вновь сворачивается серебристый вихрь, преобразовываясь в треклятую выдру. Выдра рыскает по комнате, затем приближается к Гермионе и моим голосом интересуется:
— Ну что, получилось?
— Да, — счастливо улыбается Гермиона и переводит взгляд на меня. — Виктор, у тебя все прекрасно получилось!
Развеиваю выдру.
— В общем, я буду посылать тебе Патронус, а ты так же отвечать, придешь или нет, — принимает решение Гермиона.
— Давай лучше я, — качаю головой. — Если будет возможность тебе прийти, я отошлю тебе свою… выдру. Твоим родителям ты объяснить сможешь, что за зверушка у них под носом материализовалась, а вот я буду долго объяснять, почему к нам в библиотеку залетел Патронус, причем говорящий. И что это такое он от меня хочет.
Меньше всего мне хочется, чтобы Патронус от Гермионы прилетел за ужином. Представляю выражение лица Лорда…
Учитывая, что Лорд против моего общения с «грязнокровкой», хорошего из этого ничего не выйдет.
— О, да, так будет лучше! — соглашается Гермиона.
Сообщаю Долохову, что две недели не буду ночевать в мэноре. Мое заявление встречает понимающую ухмылку.
— У твоей «невесты» каникулы?
— Да, — киваю.
— Молодец, — Долохов одобрительно хлопает меня по плечу. — Развлекайся, пока молодой. Чистокровная хоть?
Вздрагиваю, и это не укрывается от внимания лидера моей «тройки».
— Ты что, серьезно? — взгляд мгновенно меняется, становясь презрительно-цепким. — На грязь потянуло?
— Ну, не жениться ж я собрался, — максимально безразлично произношу. — А дырка годная.
Получилось. Взгляд Долохова добреет, становится понимающим. Он весело хохочет, еще раз хлопает меня по плечу.
— Вот жук, а! Ну что скажу, молодец, боец! Ну то верно, у них больше ничего другого нет годного! Ну давай там, от всех нас засади ей по самые помидоры!
Меня передергивает, но я умудряюсь сохранять спокойствие.
— Обязательно, — киваю.
В квартире Анны Фоминичны на каникулах проводим с Гермионой каждую ночь. Она иногда приходит в нее одна, и постепенно начинаю замечать, что в квартире становится намного уютнее.
— Патронус? — заинтересованно смотрю на девушку.
— Ну да. Смотри! Экспекто Патронум! — Гермиона взмахивает палочкой, и в комнате скручивается серебристый вихрь, преобразовываясь в полупрозрачную выдру.
Выдра подбегает ко мне и голосом Гермионы произносит:
— Это мой Патронус. Он может передавать сообщения.
Хлопаю глазами. Нет, Патронуса я вызвать могу, но то, что его можно заставить говорить…
— Им защищаются от дементоров, — объясняет мне девушка то, что я знаю, — Гарри вообще сотню дементоров на третьем курсе отогнал… Заклинание простое — «Экспекто Патронум»…
Таращусь на выдру.
— Да нет, я умею, — перебиваю поток информации, изливающийся от Гермионы. — Но я не знал, что он может говорить.
— Умеешь? — Гермиона недоверчиво глядит на меня. — Это сложное заклинание.
— Мы в восьмом классе проходили, когда учились от дементоров защищаться, — свешиваю ноги с кровати, протягиваю руку к выдре. Выдра обнюхивает мне пальцы. — У нас дементоров нигде нет, но нам объясняли, что они есть у вас в Британии.
— Восьмой класс — это четырнадцать лет? — считает Гермиона.
— Да, — соглашаюсь.
— Гарри научился вызывать его в тринадцать, — с какой-то гордостью говорит Гермиона.
— Ну, у нас некоторые тоже в тринадцать его колдуют, — гляжу, как выдра растворяется в воздухе. — Кто в школу с шести лет пошел.
Вытаскиваю палочку, ожидая свою привычную сороку, но серебристый туман сворачивается… в точно такую же выдру.
— У тебя такой же? — с неприкрытым изумлением спрашивает Гермиона.
— Нет, — непонимающе гляжу на выдру. — У меня была сорока…
— Сорока?
— Да…
— Патронус меняется, если человек переживает сильное эмоциональное потрясение, — странным голосом говорит Гермиона.
— Возможно, так оно и есть, — пожимаю плечами. — После прошлогодних событий мало кто мог остаться спокойным, — имею ввиду возрождение Лорда.
— Я не про это… Патронусы… они становятся одинаковыми у людей, которые… которые… которые… любят друг друга, — почему-то шепотом заканчивает Гермиона.
Закусываю губы. Черт, как не вовремя ты, Патронус, меня выдал…
— Я тебя тоже люблю, — еще тише говорит Гермиона.
Сглатываю, желая провалиться сквозь землю. Да, я люблю тебя, девочка, но я не хочу, чтобы ты знала. Но…
Чертов Патронус.
— Ну ладно, давай, пусть он что-нибудь у тебя скажет! — нарочито бодрым тоном произносит девушка, вскидываясь.
— А как?
— Просто представь, что он должен сказать, когда найдет адресата.
Сосредотачиваюсь. В комнате вновь сворачивается серебристый вихрь, преобразовываясь в треклятую выдру. Выдра рыскает по комнате, затем приближается к Гермионе и моим голосом интересуется:
— Ну что, получилось?
— Да, — счастливо улыбается Гермиона и переводит взгляд на меня. — Виктор, у тебя все прекрасно получилось!
Развеиваю выдру.
— В общем, я буду посылать тебе Патронус, а ты так же отвечать, придешь или нет, — принимает решение Гермиона.
— Давай лучше я, — качаю головой. — Если будет возможность тебе прийти, я отошлю тебе свою… выдру. Твоим родителям ты объяснить сможешь, что за зверушка у них под носом материализовалась, а вот я буду долго объяснять, почему к нам в библиотеку залетел Патронус, причем говорящий. И что это такое он от меня хочет.
Меньше всего мне хочется, чтобы Патронус от Гермионы прилетел за ужином. Представляю выражение лица Лорда…
Учитывая, что Лорд против моего общения с «грязнокровкой», хорошего из этого ничего не выйдет.
— О, да, так будет лучше! — соглашается Гермиона.
Сообщаю Долохову, что две недели не буду ночевать в мэноре. Мое заявление встречает понимающую ухмылку.
— У твоей «невесты» каникулы?
— Да, — киваю.
— Молодец, — Долохов одобрительно хлопает меня по плечу. — Развлекайся, пока молодой. Чистокровная хоть?
Вздрагиваю, и это не укрывается от внимания лидера моей «тройки».
— Ты что, серьезно? — взгляд мгновенно меняется, становясь презрительно-цепким. — На грязь потянуло?
— Ну, не жениться ж я собрался, — максимально безразлично произношу. — А дырка годная.
Получилось. Взгляд Долохова добреет, становится понимающим. Он весело хохочет, еще раз хлопает меня по плечу.
— Вот жук, а! Ну что скажу, молодец, боец! Ну то верно, у них больше ничего другого нет годного! Ну давай там, от всех нас засади ей по самые помидоры!
Меня передергивает, но я умудряюсь сохранять спокойствие.
— Обязательно, — киваю.
В квартире Анны Фоминичны на каникулах проводим с Гермионой каждую ночь. Она иногда приходит в нее одна, и постепенно начинаю замечать, что в квартире становится намного уютнее.
Страница 33 из 71
