Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17925
— Профессор! — не выдерживает Гермиона. — Виктор…
— Тихо! — обрывает ее Дамблдор. — Мисс Грейнджер, я думаю, мы поговорим с мистером Крамом без вас. Спасибо, что привели его.
— Но… — Гермиона беспомощно переводит взгляд на меня, затем снова смотрит на Дамблдора, но тот решительно качает головой.
— Мисс Грейнджер, — успокаивающим тоном говорит директор Хогвартса, видя растерянный взгляд девушки. — Обещаю, что ничего плохого с вашим другом не случится. И со мной тоже. Просто позвольте нам поговорить. Возможно, что-то ваш друг не хочет говорить в вашем присутствии.
Гермиона молчит, но потом рвано кивает и выходит за дверь.
— Ну вот, — Дамблдор взмахивает рукой в сторону двери и поворачивается ко мне. Я уже готов дорого продать свою жизнь, но старый волшебник лишь доливает чай. — Чем же я могу помочь тебе, Виктор?
— Помогите мне уйти от него, — шепотом произношу. — Я не хочу там быть.
Дамблдор берет с блюда лимонную дольку, кладет в рот.
— Почему ты не сказал мне сразу, Виктор? — с какой-то болью в голосе спрашивает пожилой маг. С дольки падают крошки сахара ему на бороду. — Почему ждал год?
— Я… — опускаю голову. — Я… Директор Дамблдор, я… я говорил с Анной Фоминичной… профессором Риддл, — уточняю, вспомнив, как ее называли в Хогвартсе, — и она сказала… Я ведь Целитель. И…
Пересказываю наш разговор и ее слова. Рассказываю, как она убедила меня. И в чем.
Дамблдор молчит, и на этот раз его молчание не расслабляющее, а, наоборот, гнетущее.
— И многим ты так… «помог», Виктор? — холодно интересуется директор Хогвартса.
— Я… — облизываю ставшими сухими губы, — восьмерым.
— Посмотри на меня, Виктор, — приказывает Дамблдор, и я не смею ослушаться. Гляжу в льдистые голубые глаза, пока Дамблдор не моргает и не отводит взгляд.
— Восьмерым, значит. А сколько человек ты убил просто так? В так называемых рейдах?
— Я… — пытаюсь сосчитать, сбиваюсь, снова считаю. Но лишь могу растерянно произнести: — Я не помню, директор Дамблдор.
Дамблдор отставляет чашку, сцепляет пальцы.
— Еще кое-что, Виктор. Знаешь ли ты что-либо о родителях Гермионы Грейнджер?
Воздух замерзает.
— Их захватили сторонники Волдеморта, — продолжает Дамблдор. — Может, ты в курсе, что с ними?
Закрываю глаза, судорожно пытаясь вдохнуть.
— Они живы? — голос Дамблдора звучит гулко, как колокол.
Открываю глаза. В голубых глазах — ожидание моего ответа.
— Нет, — выдавливаю.
Дамблдор горько вздыхает.
— Я соболезную, — как-то умудряюсь произнести.
— Жаль, что придется принести девочке скорбную весть, — медленно говорит Дамблдор. — Они были ей дороги. Ты не знаешь, кто их убил?
Молчу.
— Виктор? — окликает меня старый волшебник. — Прошу, ответь. Если знаешь, скажи.
— Их пытала Беллатрикс Лестрейндж, — говорит кто-то моим голосом. — Я пытался найти способ их освободить… но не смог. Все, что я смог — это прекратить их мучения.
На этот раз Дамблдор молчит долго. Так долго, что я успеваю прокрутить в голове всё и еще немножко. Если сейчас ворвутся авроры, то… То это будет закономерной расплатой за мои грехи.
— Ты все-таки последовал за советами Анны Риддл, — разочарованно произносит наконец Дамблдор. — За советами человека, который хитер, словно лис. Который умеет притвориться другом, но у которого лишь одна цель — служение Волдеморту.
— Профессор Риддл сама сейчас в заключении, — возражаю. — И она не советовала…
— Защищаешь, — с отвращением говорит Дамблдор, а затем качает головой. — Иди, Виктор. Я ничем тебе не могу помочь.
— Но… — вскидываю голову, смотрю растерянно. — Но Гермиона сказала…
— Иди! — Дамблдор повышает голос. — Ты выбрал свой путь. Только потому, что просила мисс Грейнджер, я отпускаю тебя и даже не вызову авроров.
— Пожалуйста! — падаю на колени. — Господин директор Дамблдор, я все сделаю… прошу…
На этот раз Дамблдор достает палочку, наставляя ее на меня.
— Убирайся прочь! — приказ Дамблдора гремит, словно гром, и по комнате словно проносится вихрь. — И да, Виктор. Не смей приближаться к мисс Грейнджер. Не дай Мерлин ты появишься у нее на пути — не пожалею!
В глазах мутнеет. Нащупываю вторую от ворота пуговицу и сжимаю в пальцах.
Я не помню, куда я аппарирую после того, как меня перемещает портключом. Переношусь в разные места, но ни в одном не могу остановиться; в каждом из них меня настигает боль, от которой я пытаюсь убежать. Лишь когда в глазах начинают плясать кровавые мушки, я вываливаюсь на холодный пол аппарационной комнаты в Малфой-мэноре и, не разбирая дороги, мчусь в подземелье.
— Виктор! — ахает Анна Фоминична, когда я, споткнувшись на последней ступени, падаю к ее ногам. — Кощеевы кости!
— Тихо! — обрывает ее Дамблдор. — Мисс Грейнджер, я думаю, мы поговорим с мистером Крамом без вас. Спасибо, что привели его.
— Но… — Гермиона беспомощно переводит взгляд на меня, затем снова смотрит на Дамблдора, но тот решительно качает головой.
— Мисс Грейнджер, — успокаивающим тоном говорит директор Хогвартса, видя растерянный взгляд девушки. — Обещаю, что ничего плохого с вашим другом не случится. И со мной тоже. Просто позвольте нам поговорить. Возможно, что-то ваш друг не хочет говорить в вашем присутствии.
Гермиона молчит, но потом рвано кивает и выходит за дверь.
— Ну вот, — Дамблдор взмахивает рукой в сторону двери и поворачивается ко мне. Я уже готов дорого продать свою жизнь, но старый волшебник лишь доливает чай. — Чем же я могу помочь тебе, Виктор?
— Помогите мне уйти от него, — шепотом произношу. — Я не хочу там быть.
Дамблдор берет с блюда лимонную дольку, кладет в рот.
— Почему ты не сказал мне сразу, Виктор? — с какой-то болью в голосе спрашивает пожилой маг. С дольки падают крошки сахара ему на бороду. — Почему ждал год?
— Я… — опускаю голову. — Я… Директор Дамблдор, я… я говорил с Анной Фоминичной… профессором Риддл, — уточняю, вспомнив, как ее называли в Хогвартсе, — и она сказала… Я ведь Целитель. И…
Пересказываю наш разговор и ее слова. Рассказываю, как она убедила меня. И в чем.
Дамблдор молчит, и на этот раз его молчание не расслабляющее, а, наоборот, гнетущее.
— И многим ты так… «помог», Виктор? — холодно интересуется директор Хогвартса.
— Я… — облизываю ставшими сухими губы, — восьмерым.
— Посмотри на меня, Виктор, — приказывает Дамблдор, и я не смею ослушаться. Гляжу в льдистые голубые глаза, пока Дамблдор не моргает и не отводит взгляд.
— Восьмерым, значит. А сколько человек ты убил просто так? В так называемых рейдах?
— Я… — пытаюсь сосчитать, сбиваюсь, снова считаю. Но лишь могу растерянно произнести: — Я не помню, директор Дамблдор.
Дамблдор отставляет чашку, сцепляет пальцы.
— Еще кое-что, Виктор. Знаешь ли ты что-либо о родителях Гермионы Грейнджер?
Воздух замерзает.
— Их захватили сторонники Волдеморта, — продолжает Дамблдор. — Может, ты в курсе, что с ними?
Закрываю глаза, судорожно пытаясь вдохнуть.
— Они живы? — голос Дамблдора звучит гулко, как колокол.
Открываю глаза. В голубых глазах — ожидание моего ответа.
— Нет, — выдавливаю.
Дамблдор горько вздыхает.
— Я соболезную, — как-то умудряюсь произнести.
— Жаль, что придется принести девочке скорбную весть, — медленно говорит Дамблдор. — Они были ей дороги. Ты не знаешь, кто их убил?
Молчу.
— Виктор? — окликает меня старый волшебник. — Прошу, ответь. Если знаешь, скажи.
— Их пытала Беллатрикс Лестрейндж, — говорит кто-то моим голосом. — Я пытался найти способ их освободить… но не смог. Все, что я смог — это прекратить их мучения.
На этот раз Дамблдор молчит долго. Так долго, что я успеваю прокрутить в голове всё и еще немножко. Если сейчас ворвутся авроры, то… То это будет закономерной расплатой за мои грехи.
— Ты все-таки последовал за советами Анны Риддл, — разочарованно произносит наконец Дамблдор. — За советами человека, который хитер, словно лис. Который умеет притвориться другом, но у которого лишь одна цель — служение Волдеморту.
— Профессор Риддл сама сейчас в заключении, — возражаю. — И она не советовала…
— Защищаешь, — с отвращением говорит Дамблдор, а затем качает головой. — Иди, Виктор. Я ничем тебе не могу помочь.
— Но… — вскидываю голову, смотрю растерянно. — Но Гермиона сказала…
— Иди! — Дамблдор повышает голос. — Ты выбрал свой путь. Только потому, что просила мисс Грейнджер, я отпускаю тебя и даже не вызову авроров.
— Пожалуйста! — падаю на колени. — Господин директор Дамблдор, я все сделаю… прошу…
На этот раз Дамблдор достает палочку, наставляя ее на меня.
— Убирайся прочь! — приказ Дамблдора гремит, словно гром, и по комнате словно проносится вихрь. — И да, Виктор. Не смей приближаться к мисс Грейнджер. Не дай Мерлин ты появишься у нее на пути — не пожалею!
В глазах мутнеет. Нащупываю вторую от ворота пуговицу и сжимаю в пальцах.
Я не помню, куда я аппарирую после того, как меня перемещает портключом. Переношусь в разные места, но ни в одном не могу остановиться; в каждом из них меня настигает боль, от которой я пытаюсь убежать. Лишь когда в глазах начинают плясать кровавые мушки, я вываливаюсь на холодный пол аппарационной комнаты в Малфой-мэноре и, не разбирая дороги, мчусь в подземелье.
— Виктор! — ахает Анна Фоминична, когда я, споткнувшись на последней ступени, падаю к ее ногам. — Кощеевы кости!
Страница 46 из 71
