Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17934
— Не могу!
С этими словами он выскакивает на улицу и мчится куда-то прочь.
Чертыхаюсь, несусь следом.
Вылавливаю Монтегю через несколько сот метров, когда он уже собирается куда-то аппарировать. Короткий Ступефай его оглушает, и он мешком валится на землю.
Какое-то время смотрю на лежащего на земле Монтегю, в черной мантии и с серебряной маской на лице. Маска слегка съехала, и я могу видеть часть его щеки.
Рядом раздаются пыхтящие звуки. Оборачиваюсь. Нас догнал Густавсон.
— Энервейт! — привожу в чувство Монтегю.
— Крам… — Монтегю не поднимается с земли. — Слушай… я…
— Урод! — пинаю лежащего парня. — Тряпка!
Монтегю не отвечает.
— Возвращайся и добей! — кричу.
— Эм… сэр… — Густавсон мнется и выпаливает: — Я уже добил.
Замираю.
И на этот счет инструкции у меня однозначные.
Я могу колебаться и мучиться совестью, но совесть у меня уже не та. Возможно, ее уже нет. Она долго мучилась, но в итоге все равно сдохла.
Монтегю все понимает. Он издает полузадушенный писк, но я произношу два коротких слова.
— Трансфигурируй его во что-нибудь, — отдаю короткий приказ Густавсону, не будучи в силах смотреть ни на него, ни на мертвого Монтегю. — И пойдем.
— Эм… можно, я Метку выпущу? — Густавсон коротким взмахом палочки превращает тело в камень.
Киваю.
Над домом магглов расцветает зеленая Метка.
Опадающие листья, дожди. Мокрый снег, холод. Ручьи, зеленая трава, птички…
Кровь и убийства. Учеба. Целительство. Зелья. Кровь и убийства… Учеба… Кровь…
Учусь я откровенно слабо. Но я и не стараюсь. Мне лишь бы набрать проходной балл на тестах.
Человек — существо живучее. И это я знаю по себе. Я думал, что не смогу жить без отца, когда он умер. Выжил. Думал, что не смогу жить с Меткой. Живу. Живу и без Гермионы. Возможно, я проживу и без Анны Фоминичны.
Особенно проживу без Лорда.
В конце мая девяносто седьмого узнаю, что Дамблдор погиб.
Узнаю совершенно по-идиотски — прихожу на занятия и искренне удивляюсь, почему все ходят, словно в воду опущенные. И лишь свежий «Пророк» сообщает мне новость. Причем я так же узнаю, что на Хогвартс напали Пожиратели Смерти.
Пытаюсь вспомнить вчерашние события, чтобы понять, как я мог это пропустить. Впрочем, ничего удивительного — днем я был на занятиях, а вечером сидел безвылазно в лаборатории, лишь удивившись отсутствию Снейпа.
А Снейп участвовал в нападении. И Снейп же убил Дамблдора.
Дамблдора, который был моим единственным шансом уйти от безносого урода. Дамблдора, который меня этого шанса лишил.
Дамблдора, который лишил меня Гермионы Грейнджер.
Занятия в Патрике сегодня отменяются в связи с трауром. Все из преподавателей и студентов, кто из Британии, учились в Хогвартсе. И все они знают и помнят директора Дамблдора.
Что я чувствую?
Ничего. Ни скорби, ни тяжести. Хотя нет, вру. Легкое злорадство — так тебе и надо, мерзкий старикашка. И робкую надежду — теперь приказ Дамблдора не приближаться к Гермионе Грейнджер не имеет никакой силы — он ничего не сможет мне сделать.
Гермиона, девочка. Что с тобой? Как ты? Что наговорил тебе Дамблдор?
Несомненно, он не мог не упомянуть, что именно я убил твоих родителей. Ведь иначе ты бы мне все равно написала. Возможно, Дамблдор сказал, что я не пишу тебе сам, потому что понял, что мое коварство не пройдет. Или еще что-то.
Я не знаю, что можно придумать. Вернее, у меня слишком много версий, а какую из них выбрал Дамблдор…
Может быть, ты когда-нибудь мне это скажешь.
В июне меня вызывает Лорд.
— Виктор, — задумчиво произносит Лорд по-русски, когда я распрямляюсь из поклона, дождавшись его позволения. — Виктор-Виктор.
Молчу, не зная, что ожидать от сидящего в кресле передо мной Волдеморта.
— Выпьешь? — интересуется Волдеморт.
Хотя я и пытаюсь с собой совладать, но удивление меня выдает. Лорд это замечает и усмехается.
— Я редко пью с соратниками, — говорит он, взмахом руки приманивая откуда-то из-за моего плеча оплетеную бутылку. — Мало кто удостаивается такой чести. Но сегодня я выпью с тобой. Присаживайся, Виктор.
Послушно опускаюсь на указанное кресло, принимаю бокал с рубиновой жидкостью.
— Крымское вино, из России, — Лорд делает глоток, смакуя.
Следую его примеру.
Неплохое вино.
— Я всегда знал, что ты будешь хорош, — Лорд глядит на меня. — Еще тогда, когда мы встретились на твоем третьем Испытании Турнира.
Молчу.
— Дурмстранг — лучшая школа, — вдруг фыркает Лорд.
С этими словами он выскакивает на улицу и мчится куда-то прочь.
Чертыхаюсь, несусь следом.
Вылавливаю Монтегю через несколько сот метров, когда он уже собирается куда-то аппарировать. Короткий Ступефай его оглушает, и он мешком валится на землю.
Какое-то время смотрю на лежащего на земле Монтегю, в черной мантии и с серебряной маской на лице. Маска слегка съехала, и я могу видеть часть его щеки.
Рядом раздаются пыхтящие звуки. Оборачиваюсь. Нас догнал Густавсон.
— Энервейт! — привожу в чувство Монтегю.
— Крам… — Монтегю не поднимается с земли. — Слушай… я…
— Урод! — пинаю лежащего парня. — Тряпка!
Монтегю не отвечает.
— Возвращайся и добей! — кричу.
— Эм… сэр… — Густавсон мнется и выпаливает: — Я уже добил.
Замираю.
И на этот счет инструкции у меня однозначные.
Я могу колебаться и мучиться совестью, но совесть у меня уже не та. Возможно, ее уже нет. Она долго мучилась, но в итоге все равно сдохла.
Монтегю все понимает. Он издает полузадушенный писк, но я произношу два коротких слова.
— Трансфигурируй его во что-нибудь, — отдаю короткий приказ Густавсону, не будучи в силах смотреть ни на него, ни на мертвого Монтегю. — И пойдем.
— Эм… можно, я Метку выпущу? — Густавсон коротким взмахом палочки превращает тело в камень.
Киваю.
Над домом магглов расцветает зеленая Метка.
Глава 10
Сентябрь, октябрь, ноябрь. Декабрь, январь, февраль. Март, апрель, май…Опадающие листья, дожди. Мокрый снег, холод. Ручьи, зеленая трава, птички…
Кровь и убийства. Учеба. Целительство. Зелья. Кровь и убийства… Учеба… Кровь…
Учусь я откровенно слабо. Но я и не стараюсь. Мне лишь бы набрать проходной балл на тестах.
Человек — существо живучее. И это я знаю по себе. Я думал, что не смогу жить без отца, когда он умер. Выжил. Думал, что не смогу жить с Меткой. Живу. Живу и без Гермионы. Возможно, я проживу и без Анны Фоминичны.
Особенно проживу без Лорда.
В конце мая девяносто седьмого узнаю, что Дамблдор погиб.
Узнаю совершенно по-идиотски — прихожу на занятия и искренне удивляюсь, почему все ходят, словно в воду опущенные. И лишь свежий «Пророк» сообщает мне новость. Причем я так же узнаю, что на Хогвартс напали Пожиратели Смерти.
Пытаюсь вспомнить вчерашние события, чтобы понять, как я мог это пропустить. Впрочем, ничего удивительного — днем я был на занятиях, а вечером сидел безвылазно в лаборатории, лишь удивившись отсутствию Снейпа.
А Снейп участвовал в нападении. И Снейп же убил Дамблдора.
Дамблдора, который был моим единственным шансом уйти от безносого урода. Дамблдора, который меня этого шанса лишил.
Дамблдора, который лишил меня Гермионы Грейнджер.
Занятия в Патрике сегодня отменяются в связи с трауром. Все из преподавателей и студентов, кто из Британии, учились в Хогвартсе. И все они знают и помнят директора Дамблдора.
Что я чувствую?
Ничего. Ни скорби, ни тяжести. Хотя нет, вру. Легкое злорадство — так тебе и надо, мерзкий старикашка. И робкую надежду — теперь приказ Дамблдора не приближаться к Гермионе Грейнджер не имеет никакой силы — он ничего не сможет мне сделать.
Гермиона, девочка. Что с тобой? Как ты? Что наговорил тебе Дамблдор?
Несомненно, он не мог не упомянуть, что именно я убил твоих родителей. Ведь иначе ты бы мне все равно написала. Возможно, Дамблдор сказал, что я не пишу тебе сам, потому что понял, что мое коварство не пройдет. Или еще что-то.
Я не знаю, что можно придумать. Вернее, у меня слишком много версий, а какую из них выбрал Дамблдор…
Может быть, ты когда-нибудь мне это скажешь.
В июне меня вызывает Лорд.
— Виктор, — задумчиво произносит Лорд по-русски, когда я распрямляюсь из поклона, дождавшись его позволения. — Виктор-Виктор.
Молчу, не зная, что ожидать от сидящего в кресле передо мной Волдеморта.
— Выпьешь? — интересуется Волдеморт.
Хотя я и пытаюсь с собой совладать, но удивление меня выдает. Лорд это замечает и усмехается.
— Я редко пью с соратниками, — говорит он, взмахом руки приманивая откуда-то из-за моего плеча оплетеную бутылку. — Мало кто удостаивается такой чести. Но сегодня я выпью с тобой. Присаживайся, Виктор.
Послушно опускаюсь на указанное кресло, принимаю бокал с рубиновой жидкостью.
— Крымское вино, из России, — Лорд делает глоток, смакуя.
Следую его примеру.
Неплохое вино.
— Я всегда знал, что ты будешь хорош, — Лорд глядит на меня. — Еще тогда, когда мы встретились на твоем третьем Испытании Турнира.
Молчу.
— Дурмстранг — лучшая школа, — вдруг фыркает Лорд.
Страница 54 из 71
