Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17824
— Что ж… Я могу тебя понять, — через несколько секунд кивает Темный Лорд. — Он много значил не только для тебя одного. Но, надеюсь, что ты поймешь, что негоже горевать о предателях.
— Да, милорд.
Занятия в Святом Патрике начинаются первого сентября. Как и везде на Западе, состав групп не статичен — каждый студент выбирает себе занятия сам, и поэтому мое появление проходит практически незаметным. Каждый думает, что я просто взял новую дисциплину.
Преподаватели же в курсе моего поступления. Они присматриваются ко мне, задают каверзные вопросы. Я отвечаю на все. Что самое грустное — если бы не книги, которые давал мне читать Темный Лорд, я бы вряд ли ответил даже на один. Почти все ответы — из них.
Девушки и даже некоторые парни пытаются привлечь мое внимание. Я бы с ними подружился, но меня удерживает осознание того, что на моей руке — Метка. Вряд ли кто-то из них воспримет это благосклонно.
Гермиона пишет мне письма. Она рассказывает, что перешла на пятый курс, рассказывает о делах. Я отвечаю ей что-то незначащее, понимая, что у нас с ней нет будущего. Я — меченый, она — магглорожденная.
Если бы не это…
У нас в семье никогда не уделяли внимания чистоте крови. Мама бы смотрела на саму Гермиону, а не на то, кто у нее родители.
Но сейчас… Но сейчас у меня есть милорд.
Два раза приходят письма от Анны Фоминичны. Я словно физически ощущаю ее тепло и заботу сквозь каждую строчку. Они очень меня ободряют. И мне совершенно не хочется сжигать их после прочтения, как она велит. Но так надо, ведь любой из этих пергаментов с легкостью может подставить нас обоих.
В один из октябрьских дней практически сразу после занятий меня вызывает Волдеморт. Я даже немного теряюсь, когда ощущаю жжение в Метке, но потом вспоминаю, чему меня учил Люциус, и аппарирую по зову. Повинуясь чувству направления, которое дает Метка, шагаю по лабиринту коридоров поместья.
В кабинете Волдеморта я не был никогда. Как и во многих других местах мэнора. Не был просто потому, что это невежливо. Я прекрасно осознавал и осознаю, что Люциус меня пригласил не из чувства симпатии, а по приказу Лорда. Но, тем не менее, мэнор все еще Малфой-мэнор. Поэтому я посещал только дозволенные места.
— А, Виктор, — говорит Волдеморт, когда я вхожу в двери и привычно опускаюсь на одно колено. — Встань. Северус, это твой напарник по зельям.
Поднимаюсь и сталкиваюсь взглядом с хогвартсовским профессором Зелий Северусом Снейпом.
Значит, я действительно видел его пару раз в Мэноре. Мельком…
Видимо, мой взгляд слишком выразителен. Хмурый зельевар слегка дергает бровью и отворачивается.
— Думаю, ты знаешь способности Виктора, ведь вы общались весь предыдущий год, — говорит Лорд, словно не замечая моего ошарашенного лица и равнодушного Снейпа. — Сейчас Виктор учится на втором курсе Святого Патрика по специальности «Скорая и неотложная помощь». Конечно, у них делается упор в основном на Чары, но он неплох в Зельеделии. Да и практика ему не помешает.
— Я должен дополнительно обучать… мистера Крама? — ничего не выражающим голосом интересуется профессор.
— Ты отвратительный учитель, Северус, — отвечает ему Волдеморт с усмешкой. — Учиться он будет сам, а твоя задача помочь ему обрести практические навыки. Да и ассистент тебе будет полезен.
— Да, мой Лорд, — профессор склоняет голову.
— Идите.
— Да, милорд, — отзываюсь следом.
Я едва успеваю за темной фигурой в летящей мантии. Профессор Снейп выглядел зловеще в стенах Хогвартса, и в стенах Малфой-мэнора это ощущение ничуть не меняется. Я следую за ним, не зная, как себя вести. Но профессор мне помогает.
— Мистер Крам, мне не интересны мотивы, которые побудили вас служить Лорду, — произносит зельевар, когда мы оказываемся в хорошо обставленной лаборатории, — как и вам не должны быть интересны чужие мотивы. В том числе и мои. Не думайте, что год нашего общения в Хогвартсе дает вам какие-нибудь привилегии по сравнению с другими. Мы с вами не друзья и не приятели. Все, что нас объединяет — это приказ нашего Лорда. Поэтому я искренне надеюсь, что вы проявите то самое дурмстранговское благоразумие и дисциплинированность, что демонстрировали весь предыдущий год, и будете общаться со мной только в необходимых пределах.
— Да, сэр, — отвечаю, мысленно вздыхая с облегчением. Я бы вряд ли смог ответить что-нибудь вразумительное, если бы профессор стал меня расспрашивать.
— Отлично. Вам знакомо Зелье Наведенных Снов?
Киваю. Мы изучали его в девятом классе, хоть и мимоходом.
— Вместо лаванды будем добавлять отвар чайных листьев. Восемь капель на галлон.
Киваю опять, но через секунду до меня доходит — если лаванда дает успокаивающий эффект, позволяющий пациенту легко воспринимать шепот колдомедика, собственно, наводящий эти самые сны, то без них этого сделать будет нельзя.
— Да, милорд.
Занятия в Святом Патрике начинаются первого сентября. Как и везде на Западе, состав групп не статичен — каждый студент выбирает себе занятия сам, и поэтому мое появление проходит практически незаметным. Каждый думает, что я просто взял новую дисциплину.
Преподаватели же в курсе моего поступления. Они присматриваются ко мне, задают каверзные вопросы. Я отвечаю на все. Что самое грустное — если бы не книги, которые давал мне читать Темный Лорд, я бы вряд ли ответил даже на один. Почти все ответы — из них.
Девушки и даже некоторые парни пытаются привлечь мое внимание. Я бы с ними подружился, но меня удерживает осознание того, что на моей руке — Метка. Вряд ли кто-то из них воспримет это благосклонно.
Гермиона пишет мне письма. Она рассказывает, что перешла на пятый курс, рассказывает о делах. Я отвечаю ей что-то незначащее, понимая, что у нас с ней нет будущего. Я — меченый, она — магглорожденная.
Если бы не это…
У нас в семье никогда не уделяли внимания чистоте крови. Мама бы смотрела на саму Гермиону, а не на то, кто у нее родители.
Но сейчас… Но сейчас у меня есть милорд.
Два раза приходят письма от Анны Фоминичны. Я словно физически ощущаю ее тепло и заботу сквозь каждую строчку. Они очень меня ободряют. И мне совершенно не хочется сжигать их после прочтения, как она велит. Но так надо, ведь любой из этих пергаментов с легкостью может подставить нас обоих.
В один из октябрьских дней практически сразу после занятий меня вызывает Волдеморт. Я даже немного теряюсь, когда ощущаю жжение в Метке, но потом вспоминаю, чему меня учил Люциус, и аппарирую по зову. Повинуясь чувству направления, которое дает Метка, шагаю по лабиринту коридоров поместья.
В кабинете Волдеморта я не был никогда. Как и во многих других местах мэнора. Не был просто потому, что это невежливо. Я прекрасно осознавал и осознаю, что Люциус меня пригласил не из чувства симпатии, а по приказу Лорда. Но, тем не менее, мэнор все еще Малфой-мэнор. Поэтому я посещал только дозволенные места.
— А, Виктор, — говорит Волдеморт, когда я вхожу в двери и привычно опускаюсь на одно колено. — Встань. Северус, это твой напарник по зельям.
Поднимаюсь и сталкиваюсь взглядом с хогвартсовским профессором Зелий Северусом Снейпом.
Значит, я действительно видел его пару раз в Мэноре. Мельком…
Видимо, мой взгляд слишком выразителен. Хмурый зельевар слегка дергает бровью и отворачивается.
— Думаю, ты знаешь способности Виктора, ведь вы общались весь предыдущий год, — говорит Лорд, словно не замечая моего ошарашенного лица и равнодушного Снейпа. — Сейчас Виктор учится на втором курсе Святого Патрика по специальности «Скорая и неотложная помощь». Конечно, у них делается упор в основном на Чары, но он неплох в Зельеделии. Да и практика ему не помешает.
— Я должен дополнительно обучать… мистера Крама? — ничего не выражающим голосом интересуется профессор.
— Ты отвратительный учитель, Северус, — отвечает ему Волдеморт с усмешкой. — Учиться он будет сам, а твоя задача помочь ему обрести практические навыки. Да и ассистент тебе будет полезен.
— Да, мой Лорд, — профессор склоняет голову.
— Идите.
— Да, милорд, — отзываюсь следом.
Я едва успеваю за темной фигурой в летящей мантии. Профессор Снейп выглядел зловеще в стенах Хогвартса, и в стенах Малфой-мэнора это ощущение ничуть не меняется. Я следую за ним, не зная, как себя вести. Но профессор мне помогает.
— Мистер Крам, мне не интересны мотивы, которые побудили вас служить Лорду, — произносит зельевар, когда мы оказываемся в хорошо обставленной лаборатории, — как и вам не должны быть интересны чужие мотивы. В том числе и мои. Не думайте, что год нашего общения в Хогвартсе дает вам какие-нибудь привилегии по сравнению с другими. Мы с вами не друзья и не приятели. Все, что нас объединяет — это приказ нашего Лорда. Поэтому я искренне надеюсь, что вы проявите то самое дурмстранговское благоразумие и дисциплинированность, что демонстрировали весь предыдущий год, и будете общаться со мной только в необходимых пределах.
— Да, сэр, — отвечаю, мысленно вздыхая с облегчением. Я бы вряд ли смог ответить что-нибудь вразумительное, если бы профессор стал меня расспрашивать.
— Отлично. Вам знакомо Зелье Наведенных Снов?
Киваю. Мы изучали его в девятом классе, хоть и мимоходом.
— Вместо лаванды будем добавлять отвар чайных листьев. Восемь капель на галлон.
Киваю опять, но через секунду до меня доходит — если лаванда дает успокаивающий эффект, позволяющий пациенту легко воспринимать шепот колдомедика, собственно, наводящий эти самые сны, то без них этого сделать будет нельзя.
Страница 8 из 71
