Мыслит, значит существует

Однажды я услышал, как в штабе Ордена Феникса мистер Уизли — Рональд, если быть точным — жаловался за завтраком: говорил, что нужно конфисковать все деньги у Пожирателей смерти, и тогда, цитирую, «Малфой никуда не денется». Формулировка оставляет желать лучшего, но смысл предельно ясен.

— Да, деньги — главный двигатель войны. Нужно срочно сказать Гермионе, что её усилия по перевоспитанию Номера Шесть не столь бесплодны, как кажется на первый взгляд.

Дамблдор быстро спрятал хитрую улыбку.

— Судя по всему, так оно и есть. Но поговорим о другом. Сейчас для нас самое главное — время. Что собой представляют шесть хоркруксов, нам известно. Всего их семь, если я не ошибаюсь насчёт одержимости Волдеморта этой цифрой. Где находятся три из них, мы знаем: диадема, медальон и дневник. Местонахождение ещё трёх остается неизвестным — чаша Хаффлпафф, кольцо Гонтов и последний, о котором мы пока ничего не знаем.

— Я почти уверен, что кольцо лежит где-то в доме Гонтов, а чаша — в Гринготтсе.

— Не исключено, — согласился директор. — Когда я договорюсь с гоблинами, сразу же займусь банком.

— Могу я отправиться с вами с дом Гонтов? — Дамблдор окинул Гарри задумчивым взглядом. — И не надо говорить, что я ещё слишком молод, и прочее бла-бла-бла… Я ведь буду с вами, а значит, всё должно пройти хорошо, так?

— Ладно, — махнул на него рукой Альбус. — В конце концов, ты преподнес мне три хоркрукса буквально на блюдечке. Поэтому, почему бы и нет?

— Благодарю. Так у вас есть какие-нибудь предположения по поводу последнего хоркруркса?

— Кое-что есть, но ни одного весомого доказательства.

— И всё же.

— По словам Северуса, единственное существо, которое всегда рядом с Волдемортом — это Нагини.

— И что? Где связь?

— Странно то, что он обращается с ней не как с обычным питомцем, а, скорее, как с равным, как с другом.

— А если Нагини и есть хоркрукс, тогда понятно, почему он так себя ведёт.

— Именно.

По телу юного волшебника побежали мурашки. «Отметит его, как равного себе», — вспомнились слова из Пророчества. Это объясняло всё: и связь между ним и Волдемортом, и почему он говорит на парселтанге, и это странное ощущение недосказанности — будто Дамблдор от него что-то скрывает…

— Гарри, с тобой всё в порядке? Ты так побледнел.

— Извините, сэр. Признаться, я сильно устал. Из-за последних событий я почти не сплю.

— Понимаю. В таком случае, иди отдыхать. До тех пор, пока гоблины не примут решение, всё равно ничего не произойдёт.

— Согласен, профессор. Доброй ночи.

— Спокойной ночи, Гарри.

Альбус посмотрел вслед удаляющемуся студенту. Случилось то, чего он так сильно опасался. Именно поэтому директор и не хотел рассказывать о змее. Но уже было поздно — мальчик всё понял.

До комнаты Луны Гарри добрёл в ужасном состоянии. Ещё ни разу в жизни он не чувствовал себя настолько отвратительно. И даже не обратил никакого внимания на приветствие Дафны, которая, скрываясь от назойливой Паркинсон, решила переночевать здесь. Гринграсс с беспокойством посмотрела на друга, а потом присела рядом и заключила в объятия. Тот весь дрожал, а по его щекам текли слёзы.

Вся несправедливость мира заключалась в одном слове — Волдеморт, а любимой лабораторной крысой оказался он, Гарри Поттер.

Дафна тихо баюкала своего парня. Когда он немного пришёл в себя, девушка обеспокоенно поинтересовалась:

— Гарри, что случилось? Я ещё никогда тебя таким не видела.

Потерянный и смирившийся взгляд Поттера подействовал на неё не хуже бочки с ледяной водой.

— Я… — произнёс Гарри сломленным голосом. — Я и есть хоркрукс.

Глава 40. Future

… прим: Future — Будущее

С каждым днём Гарри всё больше впадал в уныние; его депрессия продолжалась уже больше месяца. Дафна и Дамблдор были единственными, кто понимал, почему настроение Поттера так резко изменилось, и делали всё возможное, чтобы отгородить его от навязчивых однокурсников. Впрочем, слизеринцы и Снейп на уговоры не поддались и продолжали вести себя, как раньше. Недолго думая, Гарри решил не ходить на уроки зельеварения — из-за Снейпа, а также на гербологию и древние руны — из-за Малфоя и его безмозглых подпевал. Более того, он перестал посещать трапезы в Большом зале.

Не заметив улучшений, за неделю до рождественских каникул Дафна решила взять ситуацию в свои руки.

— Я понимаю, Гарри, что эта новость оказалась для тебя настоящим потрясением, но дальше так продолжаться не может. Твой кислый вид проблему не решит, скорее — наоборот.

— И что ты мне посоветуешь?

— Живи! Не позволяй Волдеморту тебя сломать. Узнав, как сильно тебя это подкосило, он ещё больше обрадуется.

— О да. Знать, что я не переживу войну, — не очень-то веселая перспектива…