Фандом: Шерлок BBC. Пока Шерлок «мертв», он пишет Джону письма. И Джон читает их. Вторая часть серии «Письма»
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 482
«Ты не в порядке» — говорил этот взгляд. Джон понимал, что до этого все шло своим чередом, он собрал по кускам свою разбитую жизнь, и это позволило Саре немного расслабиться, решив, что все наладилось, так же, как думал и он сам. Джон ощущал себя наркоманом, который перенес рецидив. И это заставило его подумать о Шерлоке. Что было совсем некстати.
У него на вечер был запланирован сеанс терапии с Эллой, и это была пытка, потому что ему пришлось идти туда и делать вид, что он в порядке, так же, как и неделей ранее. Элла, конечно, все заметила сразу, но Джон не сказал, что Шерлок жив. Не сказал, что тот прислал ему письма. И он весь день думал о них. Что не знает, что собирается делать. Элла бы забеспокоилась. Шерлок спрыгнул с крыши здания у него на глазах и на глазах других людей. Его смерть была на первых страницах газет. Было безумием думать, что Шерлок Холмс не умер… если вы не знали Шерлока Холмса. Джон думал, что знал его лучше, чем кто-либо, так как же он упустил то, что его одурачили? Почему? Почему из всех людей Шерлок решил солгать именно ему?
Джон был в смятении, но Элла не могла помочь ему, что весьма опечалило его. Когда он выходил из кабинета, ему казалось, что он разочаровал ее, но ничего не мог поделать с этим. Он хотел вернуться домой к письмам Шерлока, ожидающим его на кухонном столе. Он отчаянно хотел прочитать остальные, но не знал, сможет ли оторваться от них, чтобы заставить себя работать.
Джон даже не стал заморачиваться с чаем, просто сел за стол и нетерпеливо схватил письма. Он не стал перечитывать письмо из Афганистана. Знал, что не сможет. Поэтому двинулся дальше.
Следующие три письма были написаны на каких-то бумажных огрызках: Шерлок вымотался, Шерлок не мог уснуть, и Шерлок, видимо, находился в Америке на День Благодарения, который прошел несколько недель назад.
Еще одно письмо было написано на клочке побольше, да и само послание было подлиннее — беспорядочный поток сознания, странный и бессвязный, в котором Шерлок обещал ежедневно покупать Джону молоко. Это было почти бессмысленно, что Джона весьма обеспокоило, и тревога его еще больше возросла, когда он добрался до следующего письма, в котором была строчка: «я скучаю по тебе», написанная снова и снова кривым неразборчивым почерком. Джон не мог понять, стал ли Афганистан каким-то поворотным моментом для Шерлока, или это просто психический и эмоциональный кризис, но ведь письмо из Афганистана, казалось, не содержало в себе столько отчаяния. Шерлок распадался на куски в строчках перед ним, и Джон был совершенно бессилен помочь ему. Он сидел в своей уютной кухне, держа на коленях письма от своего затягиваемого в водоворот отчаяния соседа.
Джон должен злиться на Шерлока. Так и было еще вчера. Но сейчас он сидел с клочками бумаги в руках, испещрённых «я скучаю по тебе», обращенных к нему, и ярость была самой последней эмоцией, которую он испытывал.
Следующее письмо оказалось еще хуже — в нем перечислялось все, по чему соскучился Шерлок: цвет глаз Джона, улыбка, смех и дыхание Джона. Уотсону пришлось положить письмо на стол, чтобы не помять его, когда руки судорожно сжали бумагу. Джон знал, о чем писал Шерлок, потому что сам прошел через это, когда скорбел по нему. Джон мысленно скандировал «я скучаю по тебе», зарываясь лицом в холодную ткань подушки, зажмурившись и ненавидя Шерлока. Он безмолвно перечислял все то, по чему тосковал: неописуемые глаза Шерлока, искренние улыбки, которыми тот осчастливливал его, способность Джона рассмешить Шерлока, неподвластная больше никому, молчаливая поддержка и размеренное дыхание, доносящееся с кухни, когда Джон не мог справится с приступами ПТСР в одиночку. Шерлок переживал утрату Джона так же, как и сам Джон скорбел по Шерлоку, и все это было так бессмысленно…
Потому что ни один из них не был мертв, и ярость снова начала подниматься в груди Джона, хотя до этого практически утихла.
Шерлок, кажется, собрался в следующем письме, рассказывая какую-то ерунду о семечках в яблоке, и это почти утешило, даже несмотря на то, что в конце стояла подпись «Шерлок» — гораздо более личная, чем детектив вообще когда-либо использовал в общении с Джоном. Следующие письма были чередой усталого отчаяния: размышления о наручниках, раздражение на Джона из-за того, что он не обновлял свой блог, жалобы на скуку. Сейчас Джон невероятно хотел обновить блог, ибо до этого и не подозревал, что Шерлок может таким образом пытаться поддерживать с ним связь.
Письмо о кокаине заставило сердце Джона на мгновение остановиться. Он гордился Шерлоком, тем, что тот выдержал искушение, его даже не слишком расстроило возвращение к сигаретам, но Джон очень переживал по поводу того, сколько еще Шерлок сможет сдерживаться и не сорваться на наркотики. Джон никогда не видел Шерлока в таком разбитом и напряженном состоянии, которое явно проступало в письмах, и то, какими к концу письма стали буквы, пляшущие в разные стороны в строке, заставило Джона замереть от ужаса, предполагая худшее.
У него на вечер был запланирован сеанс терапии с Эллой, и это была пытка, потому что ему пришлось идти туда и делать вид, что он в порядке, так же, как и неделей ранее. Элла, конечно, все заметила сразу, но Джон не сказал, что Шерлок жив. Не сказал, что тот прислал ему письма. И он весь день думал о них. Что не знает, что собирается делать. Элла бы забеспокоилась. Шерлок спрыгнул с крыши здания у него на глазах и на глазах других людей. Его смерть была на первых страницах газет. Было безумием думать, что Шерлок Холмс не умер… если вы не знали Шерлока Холмса. Джон думал, что знал его лучше, чем кто-либо, так как же он упустил то, что его одурачили? Почему? Почему из всех людей Шерлок решил солгать именно ему?
Джон был в смятении, но Элла не могла помочь ему, что весьма опечалило его. Когда он выходил из кабинета, ему казалось, что он разочаровал ее, но ничего не мог поделать с этим. Он хотел вернуться домой к письмам Шерлока, ожидающим его на кухонном столе. Он отчаянно хотел прочитать остальные, но не знал, сможет ли оторваться от них, чтобы заставить себя работать.
Джон даже не стал заморачиваться с чаем, просто сел за стол и нетерпеливо схватил письма. Он не стал перечитывать письмо из Афганистана. Знал, что не сможет. Поэтому двинулся дальше.
Следующие три письма были написаны на каких-то бумажных огрызках: Шерлок вымотался, Шерлок не мог уснуть, и Шерлок, видимо, находился в Америке на День Благодарения, который прошел несколько недель назад.
Еще одно письмо было написано на клочке побольше, да и само послание было подлиннее — беспорядочный поток сознания, странный и бессвязный, в котором Шерлок обещал ежедневно покупать Джону молоко. Это было почти бессмысленно, что Джона весьма обеспокоило, и тревога его еще больше возросла, когда он добрался до следующего письма, в котором была строчка: «я скучаю по тебе», написанная снова и снова кривым неразборчивым почерком. Джон не мог понять, стал ли Афганистан каким-то поворотным моментом для Шерлока, или это просто психический и эмоциональный кризис, но ведь письмо из Афганистана, казалось, не содержало в себе столько отчаяния. Шерлок распадался на куски в строчках перед ним, и Джон был совершенно бессилен помочь ему. Он сидел в своей уютной кухне, держа на коленях письма от своего затягиваемого в водоворот отчаяния соседа.
Джон должен злиться на Шерлока. Так и было еще вчера. Но сейчас он сидел с клочками бумаги в руках, испещрённых «я скучаю по тебе», обращенных к нему, и ярость была самой последней эмоцией, которую он испытывал.
Следующее письмо оказалось еще хуже — в нем перечислялось все, по чему соскучился Шерлок: цвет глаз Джона, улыбка, смех и дыхание Джона. Уотсону пришлось положить письмо на стол, чтобы не помять его, когда руки судорожно сжали бумагу. Джон знал, о чем писал Шерлок, потому что сам прошел через это, когда скорбел по нему. Джон мысленно скандировал «я скучаю по тебе», зарываясь лицом в холодную ткань подушки, зажмурившись и ненавидя Шерлока. Он безмолвно перечислял все то, по чему тосковал: неописуемые глаза Шерлока, искренние улыбки, которыми тот осчастливливал его, способность Джона рассмешить Шерлока, неподвластная больше никому, молчаливая поддержка и размеренное дыхание, доносящееся с кухни, когда Джон не мог справится с приступами ПТСР в одиночку. Шерлок переживал утрату Джона так же, как и сам Джон скорбел по Шерлоку, и все это было так бессмысленно…
Потому что ни один из них не был мертв, и ярость снова начала подниматься в груди Джона, хотя до этого практически утихла.
Шерлок, кажется, собрался в следующем письме, рассказывая какую-то ерунду о семечках в яблоке, и это почти утешило, даже несмотря на то, что в конце стояла подпись «Шерлок» — гораздо более личная, чем детектив вообще когда-либо использовал в общении с Джоном. Следующие письма были чередой усталого отчаяния: размышления о наручниках, раздражение на Джона из-за того, что он не обновлял свой блог, жалобы на скуку. Сейчас Джон невероятно хотел обновить блог, ибо до этого и не подозревал, что Шерлок может таким образом пытаться поддерживать с ним связь.
Письмо о кокаине заставило сердце Джона на мгновение остановиться. Он гордился Шерлоком, тем, что тот выдержал искушение, его даже не слишком расстроило возвращение к сигаретам, но Джон очень переживал по поводу того, сколько еще Шерлок сможет сдерживаться и не сорваться на наркотики. Джон никогда не видел Шерлока в таком разбитом и напряженном состоянии, которое явно проступало в письмах, и то, какими к концу письма стали буквы, пляшущие в разные стороны в строке, заставило Джона замереть от ужаса, предполагая худшее.
Страница 4 из 7
