Светоч

Он знал, что любит её. Множество осколков-воспоминаний вспыхивали яркими пятнами в сознании, возвращая ему настоящего себя. Северус отчаянно хотел вновь оказаться в том, своём Хогвартсе. Просыпаться утром, прижимая к себе Гермиону, слышать стук её сердца, вдыхать сладкий запах волос и больше не чувствовать себя одиноким.

Мнимая уязвимость и беспомощность, так старательно разыгранные Снейпом, принесли свои плоды. Вот только не так, как он ожидал. На них действительно напали. Из теней соткалась фигура человека и склонилась над спящей Гермионой. В руке блеснула цепочка, и карманные часы повисли перед лицом Грейнджер. Она сильнее вжалась в спинку кресла, словно инстинктивно предчувствовала опасность. Открыла глаза, всё ещё сонная и уязвимая. Но стоило ей посмотреть на гравировку на часах, как она схватила их и… исчезла.

Снейп выругался и, взмахнув волшебной палочкой, обезоружил незваного гостя.

— Ну и сволочь же ты, Нотт! — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не проклясть своего бывшего ученика.

Тот лишь снисходительно усмехнулся.

— Я просто хочу жить.

Теодор знал, что ему не удастся перехитрить Снейпа, поэтому и выбрал своей следующей жертвой Грейнджер. Ему нужно было выиграть время, совсем немного, чтобы действие ритуала завершилось, и этот Хогвартс — такой неправильный, странный, абсурдный — подменил собой настоящий. Ведь жить в иллюзиях для Нотта было предпочтительней, чем в реальности.

Метка на ладони горела огнём. Гермиона потёрла её, проверяя, насколько сильно она въелась в кожу. Это не было похоже на ожог, на татуировку — тоже. Больше всего метка напоминала рисунок, сделанный несмываемыми чернилами. Гермиона искренне надеялась, что это не так и от неё удастся избавиться.

Попав в коридор, ведущий в Хогвартс, который ещё не оказался под действием ритуала, Грейнджер оглянулась по сторонам. Меньше всего это место напоминало коридор. Скорее, обычный деревянный мост без перил, повисший в воздухе и со всех сторон окружённый туманом, который клубился, принимал причудливые формы и менял цвет от светло-серого до фиолетового. Если долго вглядываться, в этом тумане можно было увидеть людей и животных.

Приблизившись, Гермиона осторожно прикоснулась к туману. Он отпрянул от руки, словно пугливый зверёк. А потом вернулся, прикоснулся к её коже, согревая теплом, и взорвался феерией красок.

Грейнджер оказалась возле окна, где увидела себя и Гарри — она точно знала, что незнакомца в очках так зовут.

Они сидели на ступеньках перед главным входом в школу и смотрели на разгромленный внутренний двор. После боя тела погибших убрали, раненых переправили в Мунго. Но вывороченные камни и взорванный фонтан всё равно были слишком ярким напоминанием недавних событий.

— Как ты думаешь, он выживет? — поинтересовалась Гермиона, бездумно вертя в руках волшебную палочку.

— Конечно! — хмыкнул Поттер. — Он ещё всех нас переживет и будет снимать баллы с наших детей.

— Три поколения Поттеров — многовато даже для профессора Снейпа. — Гермиона невольно улыбнулась.

Вера в то, что всё будет хорошо, была призрачной и слабой, словно едва распустившийся цветок, но Грейнджер продолжала надеяться на лучшее.

Отдернув руку, Гермиона попятилась. Окно медленно стало затягиваться туманом, скрывая воспоминание — ещё один кусочек её утерянной памяти.

Пройдя немного вперёд по мосту, Грейнджер вновь рискнула прикоснуться к туману. Всё повторилось, только на это раз воспоминание было другим и принадлежало оно Снейпу.

Кабинет директора залит солнечным светом, настолько ярким, что на него больно смотреть. Гермиона, забравшись с ногами в кресло, спала. Северус стоял рядом и смотрел на неё. Выражение на его лице было совершенно нечитаемым. Казалось, что он вот-вот встряхнёт Гермиону и отчитает, что она уснула в его кабинете. Но нет, не стал. Протянул руку и осторожно погладил по растрепавшимся волосам, обвёл контур лица, невесомо коснулся губ и отдёрнул руку, словно обжёгшись.

Следующее воспоминание тоже принадлежало Снейпу.

Они шли по дороге, ведущей к Хогсмиду, и болтали. Вернее, говорила Гермиона, а Северус молчал. Ему хотелось съязвить, высмеять наивность и юношеский максимализм Грейнджер. Ведь невозможно быть настолько открытой, как книга.

Не-воз-мож-но.

Но она такая, какая есть. Связывала словами-цепями, сбивала с толку искренностью, раздражала уверенностью в том, что всё будет хорошо.

Снейп не хотел верить. Сомневался, ворчал, спорил, но в итоге сдавался. Порой было полезно взглянуть на мир глазами Грейнджер — хотелось жить.

Еще в одном воспоминании была МакГонагалл.

МакГонагалл, которая попыталась уничтожить светоч, но у неё ничего не получилось. Человек с карманными часами как будто ждал нападения. И стоило им покинуть Большой зал, где собрались волшебники, и выйти из замка, как он атаковал её, неожиданно и стремительно.