Фандом: Гарри Поттер. После того страшного Хэллоуина все изменилось… Как вернуть то, что было?
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 164
Люциус спустился по лестнице, машинально отметив, что с перил не мешало бы смахнуть пыль — Добби совсем обленился за последние несколько недель, когда хозяевам было не до него. Белла сидела в кресле и бездумно смотрела в огонь, как вчера, как позавчера, как почти каждый вечер с того дня, когда Рабастан вывалился вместе с ней через камин — почему Рабастан, а не Рудольфус, Люциус не стал спрашивать.
— Ты уже в безопасности, Люциус. Позаботься о ней! — Рабастан был бледен, в глазах мелькало потерянное выражение заблудившегося в толпе ребенка. Такое же, как у многих из них…
После того Хэллоуина, когда все изменилось, Люциус стократно возблагодарил отца: старые связи не подвели, а галлеоны, розданные нужным людям, помогли ему доказать свою невиновность — Империо, понимаете, он ничего не мог… Другим повезло меньше.
Он хотел было отказать: у него жена, сын, в конце концов, он достаточно потрудился ради идеи. Но посмотрел на Беллатрикс и согласился. В конце концов, пока Нарцисса с Драко находятся у родственников за границей, почему бы и не оказать услугу Лестрейнджам? Потом сочтемся.
Сначала Белла в ярости крушила все вокруг, крича, что нужно сейчас же, немедленно отправляться на поиски господина, и приводя бедных домовиков в ужас, а самого Люциуса — в состояние холодного бешенства. Потом успокоилась… Лучше бы продолжала крушить! Видеть ее такой потухшей было странно и, честно говоря, страшно.
— Белла, — осторожно позвал он, подходя к ней сзади и прикасаясь к плечу. Белла вздрогнула и подняла голову — в бликах огня ее лицо снова казалось живым, таким, каким Люциус привык его видеть. Любоваться им… На безопасном расстоянии. Беллатрикс всегда была самой привлекательной из трех сестер, самой яркой, самой сильной. Ее глаза горели, ее вера пылала, и вся она была — порыв, ветер, пламя. Люциус усмехнулся своим пафосным мыслям, почему-то не спеша убирать руку. Они в доме вдвоем, если не считать домовиков, но кто их считает… Осознание пришло внезапно, он, едва прикасаясь, погладил склоненную шею, откинул прядь тяжелых непослушных волос — совсем не похожих на волосы Нарциссы, легкие и гладкие. Беллатрикс откинулась назад, прижимаясь щекой к его ладони.
— Белла…
— Я верю, что он вернется, Люциус. Да? Скажи, что он вернется!
— Да. Он вернется, Белла. Конечно, вернется… — какая нежная у Беллатрикс кожа, бархатная, и такая прохладная, несмотря на жар камина. Как это Рудольфус отпустил жену? Люциус провел кончиками пальцев по щеке — Белла не оттолкнула его, не вскочила с кресла с возмущенным криком, наоборот, она слегка подалась к нему навстречу, и его рука двинулась дальше — по щеке, по высокой скуле, задела пальцами ухо, спустилась к шее. Он ласкал Беллу осторожно, готовый остановиться, отпустить, обратить все в шутку, и, не получая отпора, смелел, продвигаясь все дальше. Хрупкие ключицы, бархатистая кожа в вырезе платья, запах волос… От Нарциссы всегда пахло чем-то нежным, чуть сладковатым, а запах Беллы был более острым, волнующим, опасным. Даже такая — она была опасна, и это заводило. К тому же Нарцисса так изменилась после рождения сына…
Откинув тяжелые волосы, Люциус поцеловал маленькое нежное ухо, обвел языком, пососал розовую мочку. Руки его спустились ниже, потянули за шнуровку на платье и проникли под тонкую ткань, лаская грудь.
— Люциус…
Люциус вздрогнул, обогнул кресло и опустился перед Беллой на колени.
— Да? Прости, я увлекся, мне не следовало… Прости…
— Ты мне поможешь, Люциус? — Беллатрикс, словно очнувшись от долгого сна, требовательно смотрела на него. Глаза ее блестели, щеки покраснели, она тяжело дышала, и стоило огромных усилий смотреть ей в лицо, а не в вырез платья. — Поможешь мне найти господина? Ты можешь, я знаю… Потому что я уверена, что он жив и ждет нас, и если мы найдем его… если мы найдем его, Люциус, он возвеличит нас, он воздаст нам по заслугам! Понимаешь? Но ты должен мне помочь. Рудольфус слаб, он не верит мне, а Рабастан…
Люциус прервал ее, закрыв рот поцелуем. Белла отвечала — жадно, отчаянно, цепляясь за его плечи, словно в попытке то ли удержать, то ли удержаться, почти до боли кусая его губы. Пламя в камине ярко вспыхнуло, треснули дрова, заставляя их очнуться, оторваться друг от друга. Люциус перевел дыхание, облизнул саднящие губы и снова потянул за шнуровку на лифе Беллы.
У нее была красивая грудь. Люциус не хотел сравнивать, но не мог удержаться… Ему всегда нравилась маленькая аккуратная грудь Нарциссы, так удобно умещающаяся в ладонь, он готов был долго целовать и ласкать ее, щекоча языком розовые соски, сжимая их в пальцах, нежно прикусывая, заставляя свою холодноватую супругу отозваться довольной дрожью. Да. До того, как родился Драко, и Нарцисса из жены превратилась в мать.
Грудь Беллы была не испорчена материнством — большая, упругая, с гладкой кожей и крупными горошинами сосков. Красивая…
— Ты уже в безопасности, Люциус. Позаботься о ней! — Рабастан был бледен, в глазах мелькало потерянное выражение заблудившегося в толпе ребенка. Такое же, как у многих из них…
После того Хэллоуина, когда все изменилось, Люциус стократно возблагодарил отца: старые связи не подвели, а галлеоны, розданные нужным людям, помогли ему доказать свою невиновность — Империо, понимаете, он ничего не мог… Другим повезло меньше.
Он хотел было отказать: у него жена, сын, в конце концов, он достаточно потрудился ради идеи. Но посмотрел на Беллатрикс и согласился. В конце концов, пока Нарцисса с Драко находятся у родственников за границей, почему бы и не оказать услугу Лестрейнджам? Потом сочтемся.
Сначала Белла в ярости крушила все вокруг, крича, что нужно сейчас же, немедленно отправляться на поиски господина, и приводя бедных домовиков в ужас, а самого Люциуса — в состояние холодного бешенства. Потом успокоилась… Лучше бы продолжала крушить! Видеть ее такой потухшей было странно и, честно говоря, страшно.
— Белла, — осторожно позвал он, подходя к ней сзади и прикасаясь к плечу. Белла вздрогнула и подняла голову — в бликах огня ее лицо снова казалось живым, таким, каким Люциус привык его видеть. Любоваться им… На безопасном расстоянии. Беллатрикс всегда была самой привлекательной из трех сестер, самой яркой, самой сильной. Ее глаза горели, ее вера пылала, и вся она была — порыв, ветер, пламя. Люциус усмехнулся своим пафосным мыслям, почему-то не спеша убирать руку. Они в доме вдвоем, если не считать домовиков, но кто их считает… Осознание пришло внезапно, он, едва прикасаясь, погладил склоненную шею, откинул прядь тяжелых непослушных волос — совсем не похожих на волосы Нарциссы, легкие и гладкие. Беллатрикс откинулась назад, прижимаясь щекой к его ладони.
— Белла…
— Я верю, что он вернется, Люциус. Да? Скажи, что он вернется!
— Да. Он вернется, Белла. Конечно, вернется… — какая нежная у Беллатрикс кожа, бархатная, и такая прохладная, несмотря на жар камина. Как это Рудольфус отпустил жену? Люциус провел кончиками пальцев по щеке — Белла не оттолкнула его, не вскочила с кресла с возмущенным криком, наоборот, она слегка подалась к нему навстречу, и его рука двинулась дальше — по щеке, по высокой скуле, задела пальцами ухо, спустилась к шее. Он ласкал Беллу осторожно, готовый остановиться, отпустить, обратить все в шутку, и, не получая отпора, смелел, продвигаясь все дальше. Хрупкие ключицы, бархатистая кожа в вырезе платья, запах волос… От Нарциссы всегда пахло чем-то нежным, чуть сладковатым, а запах Беллы был более острым, волнующим, опасным. Даже такая — она была опасна, и это заводило. К тому же Нарцисса так изменилась после рождения сына…
Откинув тяжелые волосы, Люциус поцеловал маленькое нежное ухо, обвел языком, пососал розовую мочку. Руки его спустились ниже, потянули за шнуровку на платье и проникли под тонкую ткань, лаская грудь.
— Люциус…
Люциус вздрогнул, обогнул кресло и опустился перед Беллой на колени.
— Да? Прости, я увлекся, мне не следовало… Прости…
— Ты мне поможешь, Люциус? — Беллатрикс, словно очнувшись от долгого сна, требовательно смотрела на него. Глаза ее блестели, щеки покраснели, она тяжело дышала, и стоило огромных усилий смотреть ей в лицо, а не в вырез платья. — Поможешь мне найти господина? Ты можешь, я знаю… Потому что я уверена, что он жив и ждет нас, и если мы найдем его… если мы найдем его, Люциус, он возвеличит нас, он воздаст нам по заслугам! Понимаешь? Но ты должен мне помочь. Рудольфус слаб, он не верит мне, а Рабастан…
Люциус прервал ее, закрыв рот поцелуем. Белла отвечала — жадно, отчаянно, цепляясь за его плечи, словно в попытке то ли удержать, то ли удержаться, почти до боли кусая его губы. Пламя в камине ярко вспыхнуло, треснули дрова, заставляя их очнуться, оторваться друг от друга. Люциус перевел дыхание, облизнул саднящие губы и снова потянул за шнуровку на лифе Беллы.
У нее была красивая грудь. Люциус не хотел сравнивать, но не мог удержаться… Ему всегда нравилась маленькая аккуратная грудь Нарциссы, так удобно умещающаяся в ладонь, он готов был долго целовать и ласкать ее, щекоча языком розовые соски, сжимая их в пальцах, нежно прикусывая, заставляя свою холодноватую супругу отозваться довольной дрожью. Да. До того, как родился Драко, и Нарцисса из жены превратилась в мать.
Грудь Беллы была не испорчена материнством — большая, упругая, с гладкой кожей и крупными горошинами сосков. Красивая…
Страница 1 из 2
