Обратный отсчет

Обратный отсчет

Не знаю, когда это началось. В восемнадцать лет не задумываешься о будущем и не оцениваешь свои поступки, хотя я, наверное, уже тогда понимал, к чему все это приведет, только не признавался себе. Но теперь уже поздно сожалеть о своих поступках. Сейчас, после стольких совершенных ошибок, после четырнадцати лет Азкабана, я уже прошел точку невозврата. Долгие годы наедине с собой и с самыми жуткими воспоминаниями помогли понять, к чему привели мои поспешные действия.

События многолетней давности вновь встают у меня перед глазами…

Худой черноволосый юноша стоял посреди богато украшенного зала, заполненного людьми, с интересом рассматривавших темный силуэт. Впрочем, это абсолютно не смущало молодого аристократа, и, хотя он старался казаться невозмутимым, в глазах его то и дело плескались задорные огоньки.

— Клянешься ли ты, Рабастан Лейстрендж, служить мне и подчиняться моим приказам? — Спросил восседавший на троне красноглазый мужчина.

— Клянусь, — низкий поклон. Другого ответа тут и быть не может.

— Клянешься ли ты признать меня как своего Лорда?

— Клянусь.

— Клянешься ли ты хранить верность нашим идеям и сделать все, от тебя зависящее, для достижения цели?

— Клянусь, — не просто слово, а решительный крик души, которому сама Магия стала свидетелем. И хитрая улыбка на аристократическом лице, впрочем, её никто не увидел.

Осталось совсем немного. Закатанный рукав, зелёная вспышка, и на когда-то белоснежном предплечье теперь красуется татуировка. Легкая гримаса: мда, не слишком эстетичное украшение.

Лорд Волан-де-Морт, встав с трона, произносит речь. Впрочем, героя этого вечера она уже не волнует, для него сейчас более актуален другой вопрос: возможно ли убрать череп с татуировки на его руке?

Последовав после школы за старшим братом, я стал жутким авантюристом. Тогда это все действительно больше напоминало игру: тайное сообщество аристократов, маски и черные мантии. И даже тренировки в дуэльном искусстве не настораживали меня — молодого искателя приключений. Уже намного позже, после нападений на магглов и стычек с аврорами мне стало не до смеха, но и тогда я не осознал всей всего ужаса своего положения. Правда стукнула по голове пыльным мешком после того, как на охотничий домик, в котором мы отдыхали с Руди и Беллой, напали авроры, когда они пытали беременную жену моего брата. К счастью, нам удалось отбиться. Если к тому происшествию вообще можно применить это слово — «счастье».

Позже, когда я глядел на безутешную Беллу, реальность туманилась перед моим взглядом, казалось, что это не она плачет, а я. Подходящий момент, чтобы избавиться от иллюзий, ничего не скажешь. Игры закончились, а теперь впереди стоит реальная жизнь. В тот день у меня, впервые с одиннадцатилетнего возраста, случился стихийный выброс. Стоя посреди осколков одной из гостиных, я понимал, как тогда изменялась моя жизнь.

Это была первая точка невозврата.

Никто не видел моей слабости, эльфы быстро восстановили мебель и предметы интерьера, а на моём лице появилась прежняя улыбка. Никто не должен заметить, что что-то изменилось, даже если в тот момент начала рушиться моя жизнь. Временами Руди бросал на меня странные взгляды, все-таки он меня слишком хорошо знал, но мне удавалось отшутиться, к тому же ему хватало и своих проблем. После всего произошедшего у него осталась одна цель в жизни — месть. А я… а что я? Я пытался жить так, чтобы гордиться своей жизнью. Сейчас моя цель кажется мне одним из самых больших заблуждений моей жизни.

Тогда мне казалось, что самый правильный путь — это стать верным слугой моего Лорда, стать лучшим и незаменимым. У меня было много соперников и всех их надо было превзойти. В той среде, в которой я был, не могло быть друзей. Все люди делятся на врагов и соратников, так что меня, наверное, можно назвать удачливым. Я смог найти себе если не друга, то, как минимум, хорошего товарища, хотя знал, что при первой же возможности Люциус мне всадит нож в спину. Но, занимая места по разные стороны от трона Лорда и работая сообща, мы, по крайней мере, могли обеспечить отсутствие третьей стороны в нашем противостоянии.

А потом судьба выкинула очередной фортель.

Я до сих пор помню тот вечер буквально по секундам. Днем несколько встреч — дела Рода требовали моего внимания, а потом я вернулся в поместье и сидел в библиотеке. Дома у Кэрроу был запланирован приём в честь Хэллоуина, но я туда не собирался, впрочем, в итоге он и так не состоялся. Обычный вечер — таких тысячи, но что-то витало в воздухе. То, что нечто произошло я не почувствовал, а скорее понял. Закатав рукав, в тусклом свете от почти догоревшей свечи я наблюдал, как тает метка у меня на предплечье.

Потом, будто вечность спустя, началась гроза, и капли дождя иногда долетали до меня.